Прозрение. Том 1
Шрифт:
Драгое сделал вид, что где-то в вышине пролетает сейчас интересная птичка — отвёл глаза, не желая встречаться со мной взглядом.
— Лендслер приказал не пускать никого. И подчеркнул, что исключений не будет. Тебе вообще зачем?
— Хотел взять сборник Рогарда и что-нибудь по истории. Я ж там уже был, ты же знаешь.
— Знаю. — Драгое попытался изобразить на лице максимально вежливый отказ. — Но как раз про тебя он особо предупредил. И просил тебе передать, чтобы ответ ты искал сам, не в архиве. Потому я тебя
Что-то звякнуло, и я обернулся на звук.
По каменной лестнице из соседнего двора, который был чуть выше и нависал над нами ступенькой, в наш двор спускался высокий рыжий мужчина с острыми голубыми глазами. Такими запоминающимися на смуглом, чуть зеленоватом лице, что я сразу узнал его.
— Это Рюк, знакомься, — представил гостя Драгое. — Мы тут стоим рядом, не ссоримся. Делить нам нечего…
Я уже понял, что это за Рюк.
Скандальный глава торгового флота Содружества Рюк Хилинг внешность имел настолько непривычную — не спутаешь. Может, у него алайцы в роду были? Хотя генетики говорят, что мы не скрещиваемся, но всё-таки…
Разодет вражеский капитан был в экзотских традициях: кожа и кружева. И кожа, судя по раскраске, была алайская.
Ну да, алайцы нас едят, а мы пускаем их толстую шкуру на плащи и куртки. И очень ценим её непробиваемость — даже плазмой в упор надо шарахнуть, чтобы сделать в плаще из алайца дыру.
— Пока мы здес-сь, в архив не пройдёт никто, — сказал он, протягивая мне руку для пожатия.
Вроде, имперский жест, но такой плавный и с подвывертом кисти, словно боевой захват.
Я понял, что Рюк пришёл подстраховать Драгое.
Меня опасался? Ой, я стра-ашный, аж сбежались все, понимаешь.
— Мне бы ещё хотелось знать, почему? — давить я на капитанов не хотел, но ситуация цепляла. Надо же, вдвоём тут меня караулят.
— Причиннос-сть? — Рюк уставился на наследника. — У вас тоже имеютс-ся неожиданные ходы. Я и не надеялся встретить вас в подобной компании.
По-имперски он говорил с акцентом, может, и слова путал? Почему «не надеялся»?
— Плохо понимаю, о чём ты, Рюк, — усмехнулся Драгое. — Но на всякий случай предупреждаю… — Он смерил взглядом сначала экзотского капитана, потом меня. — Вашими игрушками меня не возьмёшь. Я иммунен к психическому насилию.
Я тоже посмотрел на обоих капитанов оценивающе: «Ну, это ты думаешь, что иммунен, а я совсем невосприимчивых — тоже ещё не видел. Тут весь вопрос, с какой силой будут давить».
Рюк, как более чуткий, оценил весомость угрозы и попятился.
Психически и физически я был сильнее их обоих, вооружён, да и домагнитка тоже сколько-то выдержит.
Реальным препятствием было слово Дьюпа. Не верить Драгое оснований у меня не имелось. Его репутация стоила больше, чем его крейсер.
Я кивнул
— Поить-то будете? Йилана со льдом или хотя бы минералки? А то жарко сегодня.
Рюк шумно выдохнул, расслабляясь.
— Можно и йилана, — согласился он. — Или покрепче чего?
— А сборник Рогарда, если ты хотел, у меня есть, — Драгое щёлкнул по браслету, вызывая дежурного. И сказал извиняющимся тоном: — Я бы тебя пустил, если бы лендслер лично не сделал этот акцент. Я не знаю, зачем ему это.
— А я вижу узел, — сказал Рюк, усаживаясь на одну из белых скамеек беседки и закидывая ногу на ногу. — Большой тяжёлый узел. И он мерцает.
— А что это значит? — не понял я.
Эберхард скривил губы, подозревая меня в самом махровом невежестве.
— Значит, что ты думаешь, ищешь решение, — пояснил Рюк. — И от него с-сейчас очень много зависит. Архив мог бы тебе помочь, но ваш командующий пос-считал, что это будет тебе только мешать. Даст ложный путь, ложные надежды.
У меня на браслете замигал анонимный сигнал, и Рюк поднял указательный палец, показывая, что стучится он.
Я принял сообщение и определил его вручную — представители Содружества в имперской базе данных представлены не были.
«Я буду очень невежлив, если предложу вашему спутнику помыться и переодеться? — писал Рюк Хилинг. — Наверное, он в стеснённых обстоятельствах или временно удалился от своего гардероба?»
Я посмотрел на Эберхарда. Длинные русые волосы действительно давно нуждались в мытье, а про обвисшие кружева и говорить нечего.
— Тут есть одна проблема, — сказал я вслух. — Он на людей бросается. Не могу вас поставить в столь затруднительное… — я завяз в куртуазности, забыв, как формулируются подобные фразы.
— Ну, это-то как рас-з легко решаемо, — расплылся в улыбке Рюк.
Он щёлкнул по браслету, коротко что-то кому-то сообщив по-алайски, и взял со стола бутылку неведомого мне спиртного.
— Может, по 50 граммов? С-солнце ещё высоко для вечернего аперитива перед ужином, но мне хотелось бы с-сгладить первое впечатление. Я огорчён, что мы вот так не очень весело познакомились. Давно хотел на вас посмотреть поближе, но с-судьба разрешила не всё.
— А если на ты? — спросил я.
— Тогда нам тем более надо выпить.
По каменной лесенке в наш двор из верхнего двора, где квартировал Рюк, спустились два разряженных алайских боевика. Тут им был не корабль, и они расслабились.
Длинные камзолы, браслеты, набранные из вражьих зубов. На длинных воротниках — десятки платиновых колечек, так они отмечают свои победы. Внушительной длины костяные прибамбасы, изображающие половые органы, волочились за ними по ступенькам.
Вот алайцы как раз иммунны к обычному психическому насилию. Тут Рюк был прав — сопроводят и присмотрят идеально.