Расскажи мне
Шрифт:
– Шла, поскользнулась, упала...дальше знаешь.
– Я серьёзно.
– Руку ошпарила кипятком из чайника.
– Синяк?
– Бандитская пуля,- спокойно.
– Кто это сделал?
– Кто бы ни сделал, тебя это не касается,- тоном, каким отделываются от кого-то надоевшего.
– Я твой парень.
– У меня хватает защитников.
– Я всё равно узнаю.
Она рассмеялась лениво - снисходительно:
– И что сделаешь?
– Изобью.
– Иди уже, Рома, я устала, рука беспокоит, голова болит и вообще -
– Я завтра приеду,- Ромка ушёл, но перед этим всё-таки вырвал у Василисы поцелуй, прося прощения за несправедливые подозрения и намереваясь выполнить обещание и всё узнать. Правду знала только Маша, которая распахивала на каждый его вопрос фальшиво-наивные глаза и отвечала одинаково:
– Ром, я понятия ни о чём не имею.
***
Муромов не ждал гостей, и появление Карины субботним днём вызвало недоумение. Последний разговор, состоявшийся не далее, как три дня назад, не оставлял сомнений, что он сам говорил всерьёз: " Ничего не получилось. Прости".
– Паша, давай поговорим?- бывшая подруга заглянула вглубь квартиры и уверилась, что они одни.
Тот молча отошёл в сторону, пропуская её внутрь, закрыл дверь и всё так же молча прошёл в комнату; она - за ним, даже плащ не сняла, не разулась и не сбросила с плечика ремешок сумочки.
– Считаешь: есть о чём?
– и что он в ней нашёл когда-то?
Она не присела, как обычно, а стояла напротив, всё ожидая, что Павел притянет её к себе, поцелует и скажет: "Прости".
Не дождалась и, собравшись с силами, спросила:
– Что я сделала не так? Это из-за Василисы? Я вообще в шоке от того вечера.
– Я ничего больше не хочу. Так бывает. Что тут обсуждать?
– Это ведь неправда? Этого просто не может быть.
– Карина, солнышко, всё прошло.
Павел не хотел видеть слёз, которые вот-вот должны были пролиться из обиженных глаз, и искривлённого в плаче яркого рта, который он целовал когда-то. А ещё когда-то ему нравились подрагивающие уголки её губ, когда Каро обижалась. Тогда хотелось сказать ей что-нибудь ласковое и обнять. Сейчас пусто. Как будто Васька перетянула на себя все его желания.
– Хочешь, я отвезу тебя домой?
– Обойдусь,- знакомо дрогнул рот.
***
Побродив по квартире, казавшейся такой пустой без Василисы, Павел обулся и спустился в пасмурный двор к машине, чтобы поехать к Морозовым. Потребность быть в курсе её выздоровления стала привычной, и он не видел в этом ничего странного, а последнее происшествие сделало её совсем "своей". Дерзкая, непокорная, избалованная донельзя вниманием, но такая ...он не мог подобрать определения. Непостижимая? Непонятная? С какой-то тайной в глубине бесподобных глаз.
То, что Муромов увидел, подъехав к знакомому подъезду, затопило мозг холодной ненавистью. Васька! Васька с забинтованной рукой, в коротком лёгком платьице, без шлема, впопыхах усаживалась позади этого идиота -Романа на байк, а тот, не медля ни секунды, рванулся с места в сторону проспекта. Павел догнал их у следующего
– Пошли,- лицо и кулаки в крови, своей и чужой, но он тащит упирающуюся и вопящую Василису за собой, запихивает её в машину, пристёгивает ремнём безопасности, рычит и грозит всеми возможными карами, садится за руль и везёт домой, оставив жестоко избитого соперника лежать у дороги.
– Ты чокнулся? Ты зачем Ромку избил?- с полыхающим гневом лицом Вася смотрит на Павла, не в состоянии так сразу понять: с чего это он так рассвирепел.
– Мало ещё,- прикоснувшись к собственной разбитой брови,- платок дай.
Понимая, что сейчас больше ничего не добьётся, она немного присмирела, обдумывая свои дальнейшие действия; дождалась, когда старая Фиеста остановится около её подъезда, вышла и демонстративно направилась к автобусной остановке. Пришлось Павлу догонять её, перекидывать через плечо и тащить, вопящую и колотящую его по спине одной рукой, Ваську домой. Сгрузил её с плеча на пороге, закрыл дверь и загородил её спиной.
– Никуда не поедешь.
– Придурок! Пусти! Мне надо к Ромке!
На крики вышел Егор не сразу
– На, держи её, - Павел передал брыкающуюся девчонку другу, а сам отправился в ванную приводить себя в порядок, - аптечку только дай,- крикнул через приоткрытую дверь.
– Эй,- Егор удерживал сестру двумя руками.
Вышел из кухни отец и смотрел в полном недоумении на орущую дочь, растерянного сына и Павла с разбитым лицом, который выглянул из ванной, чтобы поздороваться.
– Что случилось?- стараясь говорить спокойно.
– Он избил его! В кровь! Ненормальный! Налетел, стащил нас байка и начал драку,- Василиса кричала, тыкая пальцем в сторону Павла.
– Он увёз её без шлема, с больной рукой, которой она ещё полностью не владеет, в лёгком платье. Куда, спрашивается?
– Вы идиоты?- подключился к ору Егор, глядя в сторону кипящей негодованием сестры.
Та дёрнула плечом и понеслась к себе, на ходу доставая мобильник из кармана короткой джинсовой курточки.
– У неё даже коленки синие были, когда я её стащил с мотоцикла,- не унимался Павел из ванной.
– Не ври!- крикнула из своей комнаты Василиса.
Отец хмурился.
– Роману здорово досталось?
– Он живее всех живых. Посмотрите: что он со мной сделал,- Пашка продемонстрировал собственное лицо.
– Хорош,- посочувствовал Егор, качая головой и цокнув языком.
– Так ему и надо,- злая, как мегера, Васька, решительно промаршировала к входным дверям, уже переодетая в джинсы.
– Ну, нет. Я тебя не для того домой приволок, чтобы ты снова умотала хрен знает куда,- Павел подтащил девчонку к себе и вместе с ней отправился в гостиную, сел на диван и силой удерживал её, прижимая к себе и совершенно игнорируя удивлённые взгляды мужчин Морозовых.