Соцветие вечности
Шрифт:
– Я такая неуклюжая, простите, эта мамина человеческая половина во мне живет, – извиняясь, лепетала я, понимая, что запах моей крови подействует на Аро не лучшим образом.
– Ничего, ничего, – ответил главный вампир, отступая к двери, и я почувствовала, что он задержал дыхание. – Увидимся после охоты.
***
– У нас мало времени, – шептал Науэль, только что вошедший в комнату и приведший с собой Патрика и Маргарет. – Почти все члены клана отправились в тронный зал, кроме двоих охранников, стоящих на выходе. Хайди уже поднимается в лифте с очередной толпой
– Первыми пойдем мы трое, так как охранники знают о распоряжении Аро выпустить нас для охоты, – продолжил папа. – Они нас пропустят и тогда Науэль с Патриком покажутся им на глаза. Мы с Беллой схватим их сзади, а вы нападете спереди. Нам придется убить их, другого варианта выбраться отсюда вшестером - нет.
Все согласились, так как понимали, что это единственный способ.
Наконец, мы услышали невероятные человеческие крики, наполненные ужасом и страданиями, что означало только одно – пирушка началась. Я не могла сейчас осознать весь ужас происходящего, просто не было времени подумать об этом, нужно было срочно выбираться из этого ада. Мы быстро выбежали из комнаты и со всей скоростью бросились по коридору, ведущему к выходу. Вся дорога не заняла у нас и секунды. Остановившись за углом, скрывающим нас от охранников, мы переглянулись и молча кивнули друг другу в знак продолжения задуманных действий.
– Кто здесь? – послышался голос одного из охранников.
– Аро должен был предупредить вас, что мы пойдем на охоту, – ответил папа, выходя из-за угла.
– А, это новенькие? – обратился первый охранник ко второму. – Проходите, чего вы там застряли?
Мама подтолкнула меня в спину, чтобы я шла первой, и сама тут же последовала за мной. Когда мы поравнялись с охранниками, папа кивнул мне, чтобы я не останавливалась, и в этот момент один из клана Вольтури, охраняющий вход, произнес:
– Там за углом есть кто-то еще, я чувствую запах! Это…
Стражник не успел договорить, папа схватил его за голову, заставляя тем самым замолчать. Мама тут же последовала его примеру и напала на второго охранника. Однако, силы были слишком не равны, и папа уже был придавлен к каменному полу огромным стражником. Науэль и Патрик не заставили себя долго ждать и уже пытались помочь маме и папе, хватая каждого из охранников, Маргарет тоже пыталась помочь. Нужно было действовать быстро, пока другие не заметили звуков борьбы, так как крики ужаса, доносящиеся из-пол земли, потихоньку стихали.
– Ренесми, уходи, быстро! – скомандовала мама, зажимая голову одного из стражников руками.
У меня не было ни малейшего желания наблюдать за этой сценой, и я не заставила себя долго ждать, бросаясь прочь. Маргарет последовала моему примеру, драться она совсем не умела, только путалась под ногами.
Оказавшись на свежем воздухе, я перевела дух, но тревога за родителей мучила мое сердце и мне тут же захотелось вернуться. Я взглянула на Маргарет, которая тоже переживала за своего возлюбленного.
Наконец, в проходе появилась мама, папа и Патрик.
–
– Скорее, бежим! – на ходу прокричал Эдвард, хватая меня за руку и делая сильный рывок вперед.
На пустынных улицах было уже довольно темно, мы за несколько секунд миновали черту города и скрылись в ближайшем лесу, не переставая бежать.
Неожиданно папа остановился, и я, вовремя заметив это, остановилась тоже.
– Что случилось? – спросила я, наблюдая как на лице Эдварда застыло выражение растерянности и горечи.
– Науэль, он остался, чтобы задержать подоспевших охранников, которые уже закончили трапезу… Я слышал его мысли, пока он боролся, а теперь его мысли резко оборвались и пустота.
– Что это значит? – спросила я, хотя страшная догадка уже закралась в мое сознание.
– Он мертв…
========== Глава 27 “Снова дома” ==========
Мое сердце оборвалось от только что услышанного вердикта. Как такое вообще может быть? Зачем Науэль остался там, зная, что Вольтури его не пощадят? Неужели он пожертвовал собой ради того, чтобы мы смогли стать снова свободными?
– Ренесми, он действительно влюбился в тебя, – ответил на мои мысленные тирады папа. – Раньше я так сильно не ощущал этого, но когда мы оказались в Вольтерре, я постоянно читал в мыслях Науэля сожаление о том, что он предал тебя. Это его убивало сильнее, чем когда-то жившая в нем навязчивая идея отомстить нашей семье. Он постоянно терзал себя думами о том, что его ожидания не оправдались, и ему уже было не до мести. Я видел, как он страдал, и поверь, он не смог бы жить, не вернув все на свои места.
Я молча слушала отца, пытающего успокоить меня, но слезы продолжали литься из моих глаз, оставляя мокрые дорожки на щеках. Несмотря на то, что Науэль предал меня, предал мою семью, я не желала ему смерти. Я привязалась к этому бразильцу за время нашего тесного общения, и сейчас мне было больно от того, что его больше нет. Чувство вины за его смерть и за те слова, которые я наговорила ему, добавляли страданий моему и без того изболевшемуся сердцу. Я не могла больше думать ни о чем, я просто стояла и рыдала в голос, выплескивая все эмоции и все то горе, которое копилось в моей душе последнее время. Как будто я была вулканом, спящим несколько веков, и взорвавшимся от последнего удара, которым оказалась смерть Науэля. Я чувствовала, что вся горечь, наполнявшая меня, как жерло наполняет горячая лава, вырывалась потоками рыданий и слез.
Папа обнял меня и, ничего не говоря, просто позволил мне выплакаться на его плече. Эдвард понимал, что никакие слова ободрения и сочувствия мне сейчас не нужны.
Проплакав так неизвестно сколько времени, я наконец немного успокоилась, понимая, что если мы пробудем на одном месте еще немного, Вольтури могут нас нагнать. Подняв красные от слез глаза, я обнаружила, что вокруг нас уже столпились остальные участники побега, молча наблюдая за нами с непониманием ситуации на лицах, но боясь задавать вопросы, глядя на мои рыдания и не желая их прерывать.