Стекло и дерево
Шрифт:
Он так и застыл на тахте со снятым наполовину ботинком, затем спохватился, поднялся и направился в прихожую. С Викой Рим мог себе позволить раздеться в комнате, разбросав одежду по полу.
Но супруги не было дома, не было в стране. Не было нигде?
Он успел снять лишь один рукав, да и то наполовину. Вновь резко зазвонил телефон. Пожалуй, Вика осталась верна сама себе! Действует хоть и предсказуемо, но неожиданно! Рим ворвался в спальню, сейчас он выскажет всё. Надо только начать сразу, не дожидаясь оправданий, иначе можно растаять, расклеиться
– Привет, Виктория Сергеевна! Звоним, надеюсь, из Акапулько? Или из Абу-Даби? – выпалил Рим, приготовившись к атаке.
– Привет молодому академику! – бодро отозвался абонент. – Извини, не смог поздравить сразу, дела тут столичные.
– Пётр?
– Ну да! Ты что, не рад?
– Чему?
– Как чему? Я тут, за тридевять земель от тебя, узнаю, что сегодня, ни много ни мало, свершился переворот в медицине, а ты скучаешь! Да я и позвонил только потому, что уверен, ты ещё не спишь! Какой уж тут сон?
– Сколько раз ты звонил?
– Два.
– И только?
– Сдаюсь! – Пётр возбуждённо повысил голос, поддал что ли? – Каждые два часа звоню! Я же тебя не разбудил, да?
– Нет, но извини, я как раз собрался упасть в кровать.
– Да, что там! Это ты меня извини, вот приеду и поздравлю, как положено!!!
– Пока – попрощался Рим. Резкие звуки голоса однокашника вонзались в уставший мозг.
– Счастливо! До скорой встречи!!! – прокричал Пётр и хотел ещё что-то добавить, но Рим устало опустил трубку.
До чего же ему надоел этот Пётр. Вероятно, усталость, накапливающаяся столько времени, разом обрушилась на Рима. Он, не раздеваясь, прислонился к подушке и тотчас провалился в глубокий сон.
Рим положил себе на грудь огромную кошку, симпатичную и приятно пахнувшую. Живительное тепло чуткого существа медленно и приятно растеклось по телу, и исчезли все тревоги, напрочь улетучилась раздражительность и усталость. Будто бы заботливая аура проникла внутрь Рима, вытеснив всё ненужное и мешающее счастью. Так стало приятно и спокойно – никаких загружающих сновидений. Кошка потёрлась об его шею, чуть приподнялась и начала мурлыкать прямо в ухо. Амплитуда звука всё нарастала и нарастала, вместо успокающего урчания появился резкий тон, выдернувший Рима из сладкой неги в реальность.
Опять телефон!
Рим по привычке мигом соскочил, тяжёлая меховая куртка свалилась с его груди.
Стрелка наручных часов едва подползла к шести. Да он спал-то всего-ничего! А будто бы продрых сутки, голова побаливала от пересыпу.
– Алло! – Рим больше не стал взывать к Вике. В самом деле, не маленький же ребёнок!
– Доброе утро, Рим Николаевич! – проворковал знакомый голос. – Извините, что звоню вам домой, но у меня такое вот настроение непонятное.
– Ничего страшного, я уже не спал, – соврал Рим. – Говорите, Эвелина, в чём проблема?
– Я дома одна и мне…
– Скучно? Страшно?
– Да нет, всё не то, Рим Николаевич, просто как-то тоскливо и непонятно. Мне, право,
– Может, кофе? – предложил Рим.
– Может быть, – согласилась Лина. – Мне так одиноко, Рим Николаевич, простите за беспокойство, но я считаю, что обязана вам.
– О чём вы, Эвелина?
– О! Что вы подумали? Я такую чушь несу. Прямо как дурочка! – Липутина нервно хихикнула. Рим насторожился.
– В чём дело, Эвелина? Что-то вспомнилось?
– В этом вся проблема. Ничего не вспоминается. Ни-че-го! – её голос чуть не сорвался.
– А надо ли что-то вспоминать?
– Рим Николаевич, я же должна стать полноценной!
– Лина! – строго произнёс Любимов. – Слушай меня внимательно! – Да.
– Встань с того места, где сидишь, пройди на кухню и приготовь кофе!
– Хорошо, я так и сделаю. А потом, что?
– Потом? – Рим на мгновение задумался. – Потом приеду я, вот!
Эвелину бросило в жар – он едет сюда! Она развернулась, – посмотрелась в зеркало. Волосы распущены, откинуты на спину, голова наклонена вбок, как у внимательной собачонки, Эвелина усмехнулась, отняла трубку от губ, бережно положила её на место.
Так. Ей, кажется, приказано варить кофе? Очень хорошо, но сначала надо хоть капельку привести себя в порядок.
39
Поезд мчался во всю мощь электротяги, потому что на каком-то разъезде задержался на целый час.
Пассажиры спали. Только Олимпиада Самсоновна по-стариковски бодрствовала и доставала проводника бесконечными вопросами. Невыспавшийся железнодорожник раздражённо отнекивался. Обычно люди, задающие вопросы, на которые ты по долгу службы обязан знать ответ, но не знаешь, – приводят в бешенство. Ну что этой старушонке за дело? Какая ей разница: что стоим, зачем стоим!
– Не волнуйтесь, это предусмотрено расписанием, – нервно, едва сдерживаясь в пределах нормативной лексики, в сотый раз отвечал проводник. Он только что больше получаса провозился в промозглом сыром тамбуре и думал только об одном, неплохо бы хоть бутылочку пива – а нету! Эта интеллигентная кляча, чего доброго, пойдёт и к бригадиру поезда, и куда далее. Лучше бы, конечно, как можно дальше! Но ей выходить ещё нескоро, а ему – терпеть!
– Почему тогда в расписании не указана эта стоянка?
– Она указана в техническом расписании.
– А почему не вывешивается техническое расписание для ознакомления пассажирам?
Проводник тяжело и обречённо вздохнул.
– Столько лет в стране период перемен, а у вас всё по старинке! Какая тут демократия, если существует отдельное техническое расписание? Позвольте же мне ознакомиться с ним!
– У меня его нет.
– А где его можно отыскать?
– Только у машиниста, – выдохнул проводник, порадовавшись собственной находчивости. Кажись, теперь старуха отвяжется.