Столичный доктор. Том VII
Шрифт:
— Понимаете, князь, — сказал генерал, — нам нужно держать КВЖД. Отсюда до Порт-Артура — нерв всей кампании.
— Нам нужна артиллерия на позициях, а не бронепоезд в тылу, — покачал я головой. — Если японцы дойдут до дороги, её просто взорвут. И всё. Поезд — никуда не поедет.
Я понимал его. Он смотрел на железную дорогу, как врач на аорту. Пережмут — и всё остановится.
— Кто держит дорогу — тот выигрывает войну. Вот увидите, — повторил Чичагов. Почти слово в слово с тем, что по дороге сюда сказал Тройер.
Это звучало разумно.
— Нам нужны гаубицы на платформах, — сказал я. — Стрельнул, сорвал атаку — и ушёл от ответки. Это — мобильность. Это — будущее.
— Про бронированные автомобили с пулемётами вы с инженерами поговорите? — прищурился генерал. — Или мне передать?
— Лучше вы. Им от меня сейчас пользы немного. Кстати, — добавил я, — вчера в ресторане слышал о рейде Мищенко по тылам. Обсуждают вслух, как в зале ожидания на вокзале.
— Сколько ни боремся с болтунами… — Николай Михайлович поморщился. — Не офицеры, а базарные бабы, ей-богу.
— Я к тому, — продолжил я, — что отряду Мищенко и другим нужны не только шашки и револьверы. А, скажем, ручные гранаты. Небольшие, но эффективные. Пироксилин, капсюль, запал… идея простая. Внутрь… да хоть гвоздей для усиления поражающего фактора. Реализация — за знатоками.
— Очень помогло бы, — кивнул Чичагов. — Не только Мищенко.
Едва я вернулся, Агнесс начала собираться на прогулку.
— Вот ты не можешь не влезть куда-нибудь, — ворчала она, надевая соболью шубку. — Свободный человек, а носишься с этими генералами, будто продолжаешь служить. Слушай, подкладка… Нет, показалось. Подай мне шапку, пожалуйста.
Зимний наряд составлял гордость гардероба жены. Такое в Европе не купишь, даже за большие деньги. Соболя на шубке были выделаны искусно, шелковая подкладка с узорами сама по себе способна была вогнать в чернейшую зависть любую модницу. Ну и бархатная шапочка с соболиным кантом очень удачно дополняла ансамбль. Заплатил за всё до копейки, чтобы ни одна зараза попрекнуть не могла. Хотя благодарные граждане хотели просто подарить. Просто так, а не за что-то.
Права жена — надо уезжать. Посмотрим город спокойно, и пойду добывать места для эвакуации из этих мест. Как писал Цицерон, «Я сделал, что мог; пусть те, кто могут, сделают лучше». Моих дел тут не осталось.
Агнесс поправляла видимый только ей волос, выбившийся из-под шапочки, я расстегнул шинель и сел в кресло. Надеюсь, вспотеть не успею.
Интересно, кому это что-то понадобилось? На местных не очень похоже, они стучат в дверь осторожнее.
— Открыто! — крикнул я.
— Ваше сиятельство! — в номер влетел Тройер. — Жигана арестовали!
Глава 24
ВЛАДИВОСТОКЪ.Требуется б?лье постельное и носильное, какъ-то: рубахи, простыни, полотенца, льняные носки для раненныхъ нашихъ воиновъ на Дальнемъ Восток?. Еще нужно не забывать собирать
ВОЙНА. Отзывъ С. Ю. Витте объ исход? войны
Петербургскому корреспонденту «Berliner Tageblatt» бывшій министръ финансовъ, нын?шній предс?датель комитета министровъ С. Ю. Витте, сказалъ сл?дующее:
— Всё, что я могу сказать вамъ, это то, что мы, въ конц?-концовъ, поб?димъ японцевъ.
— Намъ, возможно, придется пережить н?сколько тяжелыхъ дней, но Куропаткинъ — стратегъ, не им?ющій себ? равнаго въ Европ?.
Война и Европа.
Изъ Парижа телеграфируютъ: Нашлись сенаторы, депутаты и даже министры, считающіе возможнымъ уже теперь поднять вопросъ о прекращеніи русско-японской войны посредничествомъ. Поэтому французскому министру иностранныхъ д?лъ пришлось объяснить на посл?днемъ зас?даніи сов?та министровъ немыслимость для Франціи въ данный моментъ выступать съ подобнымъ предложеніемъ въ Петербург? и даже опасность такого шага.
Мне начинает казаться, что львиную долю усилий во время своего харбинского сидения адмирал посвятил всяким гадостям, которые мне начнут чинить сразу по приезду. Потому что иных гипотез у меня не было.
— Кто? Жандармы? — спросил я, уже натягивая перчатки.
— Полиция, — ответил бледный Тройер.
Плохо. Гораздо хуже. С жандармами у нас уже было взаимопонимание. А вот физиономия полицмейстера Авареску сразу вызвала у меня желание проверить анатомическую совместимость его носа с тяжёлым предметом. Вежлив, но как из-под палки. Улыбка — через зубы, фразы — с канцелярским холодком.
— Агнесс, прогулка откладывается, — сообщил я жене. — Впрочем, тебя может сопровождать Валериан Дмитриевич.
— Нет, я, пожалуй, останусь в номере, — ответила она. — Не так уж и хотела. Подожду тебя здесь.
Центр Харбина невелик, дорога до полицейского управления заняла чуть больше четверти часа. Здание из жёлтого кирпича, с медными ручками и скучающим городовым на входе.
Всё шло по схеме «прием пониженной степени важности». Секретарь молниеносно доложил, вернулся с извинениями:
— Его высокоблагородие просит прощения, но сейчас крайне занят. Могу предложить чай. Или послать человека в трактир, если желаете чего-то еще.
Да уж, хамство начинается с порога. Он бы еще достал из ящика стола надкусанный пирожок и предложил угоститься. Я даже садиться не стал, так и стоял среди приемной, молча глядя в окно. Зима вновь забрала полномочия у весны — в городе поднялась метель.
Очевидно, полковник Авареску решил сильно палку не перегибать. Минут через пять дверь приоткрылась: