Странствия Шута
Шрифт:
– Как ты мог позволить случиться такому? Я сказал тебе, что ее необходимо защитить. Я говорил тебе об этом не раз. Я предлагал, еще и еще, завести небольшой отряд домашних стражников или, по крайней мере, ученика, владеющего Скиллом, который мог бы вызвать помощь. Но ты всегда был таким упрямым, настаивал, что у тебя есть все, что нужно. Теперь посмотри, что ты наделал. Посмотри, что ты натворил!
– его голос затих и сорвался на последних словах. Пошатываясь, он подошел к моему столу, опустился в кресло и закрыл лицо руками. Я был так ошеломлен потоком его упреков, что не сразу понял - он плакал.
Все это было правдой,
Чейд оторвал руки от лица, он выглядел таким старым...
– Скажи что-нибудь!
– приказал он сурово. Слезы оставили мокрые дорожки на его лице.
Я удержал первые слова, пришедшие на ум, не было смысла произносить ненужные извинения.
– Здесь у всех затуманен разум. Я понятия не имею, ни как это сделали, ни как Скилл-внушение сбивает людей с толку. Я даже не знаю, что применили против нас - Скилл или какую-то другую магию. Но здесь никто не помнит нападения, хотя весь дом полон доказательств. Единственный, у кого сохранились воспоминания о кануне Зимнего Праздника - Персиверанс, это мальчик-конюший.
– Я должен с ним поговорить, - перебил меня Чейд.
– Я отослал его в бани. Ему прострелили плечо, и он пережил огромное потрясение, проведя несколько дней с людьми, которые не смогли его вспомнить и приняли за сумасшедшего.
– Меня это не волнует, - закричал он.
– Я хочу знать, что случилось с моей дочерью!
– Дочерью?
– я уставился на него. Его глаза горели гневом. Я подумал о Шун, ее чертах Видящей, и в особенности о ее зеленых глазах. Эда и Эль, это же так очевидно! Как я не видел этого раньше?!...
– Конечно, с моей дочерью! Иначе зачем бы я пошел на такие меры? Зачем мне отправлять ее сюда, к единственному человеку, которому, как мне казалось, я могу доверить ее безопасность?! Только ты бросил ее. Я знаю, кто это сделал! Ее проклятая мать и ее братья, и отчим, который хуже всех. Это самое настоящее логово гадюк, а не семья! Годами я платил семье Шун, и платил хорошо, чтобы они заботились о ней. Но этого всегда было мало. Всегда! Они хотели все больше и больше: деньги, почести при дворе, земельные наделы - гораздо больше, чем я мог им дать. У ее матери никогда не было чувств к собственному ребенку! И когда бабка с дедом умерли, мать стала еще и угрожать ей. А ее боров-муж попытался наложить свои мерзкие руки на Шун, когда она еще и девушкой не была! Потом, когда я забрал Шун, и денежный поток прекратился, они попытались ее убить!
– раздался стук в дверь, и Чейд прервал свою нервную речь и постарался привести в порядок лицо, промокнув глаза манжетой.
– Войдите, - сказал я, и в кабинет вошла Тавия с сообщением, что горячее и напитки ждут нас в столовой. Даже в ее затуманенном состоянии, она, казалось, ощутила напряжение в комнате и поспешила покинуть нас. Чейд успел рассмотреть синяки на ее лице и уперся взглядом в дверь, глубоко задумавшись. Я заговорил в наступившей тишине:
– И ты никогда не считал нужным поделиться этим со мной?
Он обернулся.
– Не было ни одного подходящего момента, чтобы поговорить с тобой! Я больше
"Оказаться дома со своей дочерью", - мог бы добавить я, однако чувство вины пересилило мою злость.
– Чейд, послушай меня. Это не было нападением семьи Шун. Если только они могут позволить себе нанять калсидийцев, чтобы выполнить за них грязную работу. И имеют табун белых лошадей, а также отряд бледных людей, который на них передвигается. Я уверен, те, кто побывал здесь, на самом деле преследовали Шута. Или посланника, прибывшего до него.
– Посланника, прибывшего до него?
– Случилось многое, чем я не успел поделиться с тобой. Так что послушай меня. Мы оба должны усмирить свой гнев и попридержать наши страхи. Мы разберем каждый клочок информации, которая у нас есть, и уже после будем действовать. Вместе.
– Если мне вообще имеет смысл что-то предпринимать. Как ты уже сказал, моя Шайн может быть мертва.
Шайн. Сияние. Не Шун. Шайн Фаллстар. Это нельзя было счесть за улыбку, но я попытался ее изобразить.
– Мы найдем истину и встретимся с ней лицом к лицу. И что бы там ни было, мы пойдем за ними. И убьем их всех, как ублюдки, которыми мы и являемся.
Его дыхание выровнялось, и он сел немного прямее. Я хотел сказать, что скорее всего, Шун была похищена вместе с Пчелкой. Однако, в качестве доказательства у меня были лишь слова котенка, не хотелось озвучивать такое сомнительное свидетельство. В очередной раз в дверь постучали, и вошел Фитц Виджилант.
– Не хочу бесцеремонно вторгаться, но мне хотелось бы поучаствовать.
Я взглянул на него, как же слеп я был и как глуп. Конечно, теперь понятно - что было особенного в этом мальчике. Я перевел взгляд на Чейда и опрометчиво ляпнул:
– И он тоже твой сын, не так ли?
Чейд застыл.
– И к счастью для тебя и твоих неосторожных слов, он знает, что он мой сын.
– Ну, это могло бы многое прояснить для меня, если бы я знал раньше!
– Мне казалось, это очевидно.
– Что ж, это не так. Ни для одного из них.
– Да какая разница? Я передал заботу о них тебе. Ты что, лучше бы о них заботился, если бы знал?
– О них?
– Фитц Виджилант ворвался в нашу перепалку. Он взглянул на отца, и глядя на его профиль, я понял, что Чейд был прав. Это действительно было очевидно. Если конечно знать, на что смотреть.
– О них? У тебя есть другой сын? У меня есть брат?
– Нет, - коротко ответил Чейд, но я был не в том настроении, чтобы продолжать покрывать его тайны.
– Нет, у тебя нет брата. У тебя есть сестра. И это все, что мне известно, но, возможно, есть другие братья и сестры, о которых я попросту не знаю.
– А почему я должен тебе об этом сообщать?
– Чейд обрушился на меня.
– Почему тебя так удивляет, что у меня были любовницы и родились дети? Годами я жил в изоляции, крыса за стенами Оленьего замка. И когда я наконец выбрался, когда я наконец мог есть изящные блюда, танцевать под музыку, и, да, наслаждаться обществом любимой женщины, почему я не должен был этого делать? Скажи мне, Фитц. Разве это не чистое везение с твоей стороны, что у тебя нет ребенка-другого из твоего прошлого? Или ты оставался целомудренным все эти годы?