Странствующий рыцарь
Шрифт:
Сломанное копье глубоко вонзилось в живот воина. Даже если бы рана не была смертельной, йомен все равно умер бы от заражения крови.
И тогда Люк услышал трубный рев рога.
Спустя несколько минут все жители деревни были мертвы.
* * *
Боевой гор склонился над трупами, поводя носом. Облизывая свою окровавленную пасть, зверолюд смотрел как со скимитара в его руке капает кровь.
Резня в деревне была недолгой и свирепой. Никто из крестьян не спасся от ярости зверолюдов.
Гор был вынужден склонить
Он злобно пнул маленький деревянный столик, разбив одну из ножек и опрокинув его на устланный сеном пол. После этого зверолюд наступил мощным раздвоенным копытом на обломки, раскалывая дерево в щепки. Резко повернувшись, он стал разбивать скимитаром глиняные горшки, рассыпая семена овощей и зерно, а потом начал рубить одеяла, разостланные на полу. В холодном воздухе поднялся пар, когда гор помочился на одеяла, вонявшие ненавистным запахом человека.
Обнаружив кожаную флягу в углу, боевой гор сорвал с нее крышку и принюхался. Подняв флягу над головой, он начал лить спиртное себе в пасть, содержимое фляги проливалось на его подбородок и покрытую шерстью грудь. Осушив флягу до дна, зверолюд отшвырнул ее.
Звериные черные глаза заметили щит, прислоненный к стене. Рыкнув, зверолюд сжал толстыми могучими пальцами рукоять скимитара.
Подойдя к щиту, гор поднял его, вглядываясь в красный и желтый цвета.
Гор снова зарычал и испражнился, наложив на пол кучу зловонного дерьма. Выйдя из лачуги, зверолюд взревел, призывая своих собратьев. Многие крестьянские дома уже горели, от жара огня сердце зверолюда забилось сильнее. Его боевое стадо добивало последних крестьян, разрушая их дома и втаптывая в землю их жалкие пожитки. Зверолюды жили, чтобы разрушать цивилизацию, и ничто так не горячило их кровь, как резня и бессмысленное разрушение. Тем не менее, своим грубым свирепым разумом боевой гор понимал, что найденный им щит важен, и что Дар будет доволен его находкой. Гор снова взревел, высоко подняв окровавленный скимитар.
Спустя несколько минут боевое стадо покинуло разрушенную деревню, и зверолюды рысью побежали сквозь ночь к желанному мраку леса.
* * *
Рыцари ехали в тишине. Они проезжали мимо разрушенных оград из сухой каменной кладки, мимо полей, усеянных трупами овец и коров. Многие из убитых животных лежали в углах своих загонов, где они сбивались в кучу в панике, и были беспощадно изрублены на куски. Многие переломали ноги в тщетных попытках перепрыгнуть изгороди, другие были затоптаны копытами испуганных стад, еще до того, как жестокие удары по черепам и шеям убили их.
Холодные предрассветные сумерки были серыми и безжизненными, скорбные клубы дыма поднимались от сожженных крестьянских домишек в низине. Вокруг остатков жалких лачуг лежали тела крестьян. Стервятники уже принялись пожирать их, с хриплым карканьем погружая свои головы во внутренности трупов.
Когда конный отряд въехал в разоренную деревню, Калар почувствовал запах горелого человечьего мяса.
То же самое творилось по всему востоку Бордело: деревни и маленькие городки разрушены, их жители вырезаны. Теперь было ясно, что зеленокожих выгнали из Шалонского леса зверолюды, явившиеся из чащи, и хотя рыцари еще не видели всех сил этого врага, к тому же избегавшего открытого боя, противник, который смог выгнать из лесов свирепых орков и гоблинов, был силой, с которой следовало считаться.
Прошел лишь час после рассвета, и земля была еще покрыта росой. В низинах стоял туман, и утренний воздух был наполнен ледяным холодом.
Рыцари устали, они были в разведке с полуночи. Ночь прошла без особых происшествий. Сейчас они как раз возвращались в лагерь, расположенный у часовни рыцаря Грааля Теодрика, и по пути заметили дым, поднимавшийся вдалеке.
— Спешиться и искать выживших, — приказал Гюнтер бесстрастным голосом.
— Выживших? — возразил Бертелис. — Они не оставляют выживших.
Гюнтер сурово посмотрел на молодого рыцаря. Раздраженно вздохнув, Бертелис перекинул одну ногу через седло и соскользнул на землю. Калар и другие бастонские рыцари тоже спешились и начали обыскивать руины домов, разрушенных лишь несколько часов назад.
Прошло уже две недели со времени разгрома зеленокожих и той ночной бойни, которая последовала за ним.
Та засада, в которую попали рыцари, была словно сигналом, возвещавшим начало резни. Тысячи и тысячи зверолюдов, охваченных скверной Хаоса, вырвались из бескрайних чащ Шалонского леса и обрушились на Бордело со всей своей ненавистью и дикой яростью.
После боя, когда холмы и поля Бордело окутала ночная тьма, из лесов появились сотни отрядов и разрозненных стай зверолюдов, исполненных кровожадной свирепости. Они нападали на незащищенные деревни, маленькие городки и отдельные изолированные замки, убивая, разрушая и сжигая все на своем пути.
Они истребляли мужчин, женщин, детей, домашних животных. Тех же, кто не был убит сразу, утаскивали в чащу леса, где им предстояло испытать еще более ужасную участь перед неизбежной смертью.
Зверолюды крушили крестьянские лачуги, разрушали стены таверн и ферм. Они свирепствовали в ночи, охваченные яростью разрушения, уничтожая все творения цивилизации. Они обрушивали ветряные мельницы, вытаптывали возделанные поля, истребляли домашний скот, предавали огню все постройки и стога сена.
Крестьяне в ужасе пытались запирать двери и окна, но столь жалкая оборона была бесполезна против стай охваченных яростью диких убийц. С бешеной свирепостью зверолюды врывались в крестьянские дома и амбары, и, хотя несчастные простолюдины пытались защищаться вилами и мотыгами, чудовища рубили их на части на глазах их жен и детей. Младенцев беспощадно убивали, разбивая им головы о стены, стариков и увечных рвали на куски в жуткой оргии смерти.
Со всех сторон слыша рев зверолюдских рогов и повсюду видя пламя горящих деревень, герцог Альберик ночью приказал своим рыцарям и их ратникам выступить на помощь жителям Бордело. Сотни бретонских воинов погибли, попав в засады зверолюдов по пути к деревням, подвергшимся нападению в ту страшную ночь смерти и кровопролития.