Трейдер. Деньги войны
Шрифт:
Так что в Германии, где всей силой будут давить англичане, американцы и местная буржуазия, мне тоже делать нечего. Нужно искать место и время, где малое усилие может слегка свернуть махину истории с наезженной колеи.
Я таращился в окно и вспоминал споры моделистов. Франция, Норвегия? Поздно, Вермахт уже силен. Польша? Та же проблема, что в СССР: паны сами с усами, все знают, что им какой-то богатый юнец! Хрен их заставишь делать нужное, а не гоноровое. Чехословакия? Тоже нет — Гитлеру на руку играли Англия и Франция, не моя весовая категория, растопчут и не заметят, сколько бы я денег не намыл. Австрия?
Остается Испания. Власть слабая, никто мне не указ. Относительное равновесие сил, как внешних, так и внутренних. Легион «Кондор» — это не весь Вермахт, его можно если не в блин раскатать, то очень сильно потрепать. А ощипанный «Кондор» — это провал «испытаний блицкрига на практике», и немцы либо застрянут, либо не успеют нарастить силы. Самая что ни на есть ключевая точка, и в военном, и в моральном отношении.
Идеально же получается — там и советские будут, посмотрят мои наработки вблизи, и франкистов можно ущучить… Они же наступали группами по пять-восемь тысяч человек, если будут деньги, вполне посильно создать ЧВК такой же численности…
Опять же, личные мотивы — прадед в Испании погиб, под Мадридом. А его двоюродный брат, моряк, в Валенсии с Кузнецовым, будущим наркомом и Адмиралом флота Советского Союза, испанцам помогал. Плюс Панчо испанский знает, пустячок, а приятно.
Значит, и заводы надо строить там же, в Испании. В тех районах, которые дольше всего оставались республиканскими.
И при них создавать службу безопасности, частную армию. Прикинуть, что для нее нужно, что нужно республиканцам, и что можно продавать по всему миру (пусть те, кто стоял в сторонке, оплатят победу!). Развернуть производство техники — танки, самолеты, пулеметы, грузовики… Сам я в этом ничегошеньки не понимаю, но точно знаю, что «выстрелило», а что оказалось тупиком, а еще помню нескольких инженеров и конструкторов, кто не откажется переехать в Испанию.
Можно даже устроить рекламную кампанию по всему миру, вписаться в несколько конфликтов — обкатать технику и людей, отработать управление, связь и взаимодействие. Семь лет, вполне можно успеть создать свою ЧВК, народ в Испании боевой, ему только дисциплины не хватает.
Под монотонное мелькание пейзажей за окном я строил наполеоновские планы и представлял бронированные армады, эскадрильи бомбардировщиков, носимые радиостанции сотнями…
— Эй, Джонни! Джонни! Проснись и кончай орать! — тряс меня за плечо Панчо.
— А? Что? Я что, спал?
— Спал и орал, что ты Зорро, — скалил зубы Ося.
Вот блин…
Но стоило вспомнить, что я надумал, меня буквально бросило в жар — это же какого масштаба задача! Это не фирмешку в регионе поднять! Это цель, настоящая цель в жизни!
— Давай, умойся, сейчас граница будет.
За окном невысокие горы, поросшие лесом, прямая и неширокая Эльба, которая вот-вот станет Лабой.
— Паспорта на проверку! — раздалось в коридоре.
Через минуту в дверь постучали и возникший на пороге пограничник в широкой чехословацкой фуражке недоуменно уставился на наши побитые рожи.
Глава 12
Мистер Грандер, миллионер, едет туристом в СССР
Полицейские на Главном вокзале в Праге проводили троицу
Все мгновенно переменилось, когда на мраморную стойку легли три паспорта с орлами на обложках — портье заулыбался и, не переставая кланяться, с почтеньем, будто брал чаевые, мгновенно все оформил. Вызванные белл-бои утащили пожитки в номера, а Ося вытаращился на меня, когда я спросил портье:
— Где можно найти адресную книгу Праги?
На вполне правильном, но медленном английском портье объяснил, где ближайший книжный магазин, а заметив, как я мимолетно поморщился, призвал не беспокоиться и обещал доставить просимое прямо в отель.
Панчо устроился на диване, а Ося плюхнулся в кресло под картиной в массивной деревянной раме:
— Зачем тебе адресная книга?
— Хочу найти одного человека. А сейчас приводите себя в порядок, пойдем гулять.
От гостиницы мы вышли на Вацлавскую площадь, по ней, отчаянно дребезжа звонками, катились вереницы трамваев, почти впритык один за другим. Между ними сновали повозки, автомобили, множество людей, а всей круговертью управлял невозмутимый регулировщик в длинных белых нарукавниках поверх полицейской формы.
Суматохи добавляла и стройка прямо напротив универмага Koruna — сквозь воротца в заборе с надписями Bata сновали пустые и порожние грузовики со стройматериалами.
— Bata? Это что, халатами торговать будут? — ткнул пальцем Панчо.
— Это не испанский, — объяснил я. — Это фамилия, читается как «батя», обувщик здешний.
— Батя это хорошо, — усмехнулся Ося, — только батька лучше.
Но мысль развить не успел, в него врезался читавший на ходу пражанин. От столкновения газета, шляпа и очки разлетелись в разные стороны, пока троица подбирала раскиданное по брусчатке имущество, упитанный чех рассыпался в извинениях, но почему-то на немецком.
Закончив с незадачливым пешеходом, от которого в качестве отступного получили адрес приличного ресторана «не для туристов», мы гуляли по Старому городу, от Вацлавской до Староместской площади и дальше, до Карлова моста и обратно.
— Ося, тут рядом есть средневековое гетто, хочешь посмотреть?
— Ой, я что, местечек не видел?
— Ну, не знаю, рабби Лев, Голем и прочее…
— Голем? Это тот, что из фильма? — заинтересовался Панчо.
— Скорее всего да.
— Так он что, настоящий? — ахнул мексиканец. — Пресвятая Дева!
— Сказки, все сказки. Так что, пойдем?
— Не, — дернул головой Ося, — лучше бы поесть.
— Точно, — поддержал Панчо, — у меня кишка с кишкою разговаривает.
В указанном чехом ресторанчике на троих американцев слетелись разом четыре кельнера, и мгновенно наметали на стол жареный сыр, заливную тлаченку, завиначи из сельди, а чуть попозже — гуляш с кнедликами, свичкову на сметане и прочий чешский специалитет.
— Что ты мне говорил, что чехи славяне? — пробурчал Панчо, с сомнением разглядывая маринованные шпикачки-утопенцы. — Тут кругом сплошные немцы!