Три дня до смерти
Шрифт:
— Я здесь не умер, — последовал ответ.
— Тогда скажи мне это в лицо.
Дверь распахнулась. Вздрогнув, я отступила назад. Вайят стоял, положив одну руку на ручку, а другая свободно висела. Ни слез, ни покраснения, ни настоящих эмоций на лице. Просто само спокойствие.
— Я в порядке, — произнес он, проходя мимо меня. Остановившись посередине комнаты, он обратил внимание на прибранную кухню. — Я и не знал, что ты такая хозяйственная.
— Я тоже. — Положив руку ему на предплечье, с удивлением обнаружила, что его кожа теплая, почти горячая. — Вайят, мне очень жаль.
Он
— Под кроватью стоит пластиковый ящик. Подруга Дилана, оставаясь здесь, хранит там свои вещи, возможно что-то подойдет.
Я встала прямо на его пути, заставляя на меня посмотреть.
— Спасибо, — проговорила я. — За всё это. Ты продолжаешь спасать мою жизнь, а всё, что я делаю, это оскорбляю тебя.
— Давай, займись вещами.
Я смотрела, пока не увидела в его глазах проблеск веселья.
— Мне действительно очень жаль.
— Я знаю, правда, всё в порядке. Думаю, я бы тоже разозлился, если бы кто-то нарушил мой вечный покой, потому что у него возникли вопросы.
Я рассмеялась, и он тоже. Это было здорово.
* * * * *
Девушка Дилана была миниатюрной, а я высокой. Её джинсы облегали талию, но доходили лишь до середины икры, как капри. К тому времени как оделась, раны на ноге полностью зажили, так что бинты я сняла. Легкие шестидюймовые шрамы, вероятно, исчезнут через несколько часов. Моя рука, с другой стороны, чесалась безумно. Я отказывалась смотреть на рану, пока этот проклятый зуд не прекратится, но Вайят посмотрел и сказал, что она хорошо заживает. Мне повезло.
В ящике для хранения лежали только две симпатичные блузки на пуговицах. Я схватила ту, что глубокого синего цвета, закатала рукава, застегнула три пуговицы и завязала концы чуть выше талии. Не идеально, но неплохо.
Мы так и не решили с вопросом «Что дальше?» Мой инстинкт подсказывал следить за Амалией, так как она наша единственная настоящая зацепка. Смедж сказал, что она укрепляет свою власть внутри сообщества фейри, готовясь к чему-то большому. У эльфов имелась сила, их не так легко напугать. Они также не слишком остро воспринимали потенциально плохую информацию. Подобно логически мыслящим вампирам, они ждали новостей, а затем реагировали соответствующим образом. Единственная загвоздка — фейри не жили в городе. В отличие от своих Падших собратьев, они предпочитали уединение северных гор.
— Итак, давай ещё раз пройдемся по фактам, — я присела к Вайяту на маленький диван. — Я встретила тебя в ночь на тринадцатое, сразу после того, как триады напали на Сансет-Террас. Я хотела сдаться, но ты отговорил меня.
— Пока верно. Один из моих информаторов рассказал мне о союзе между гоблинами и кровососами. Я хотел это проверить. Ты согласилась.
— Куда я отправилась?
— В смысле?
— Я была охотником, Вайят. Гоблины и вампиры просто так не рассказали бы мне о своем подлом плане, и я не знала никого из их сообщества. После того как мы встретились, я сказала, куда пойду дальше? У меня имелся план?
Сжав губы, он нахмурил брови.
— Ты сказала, что поедешь на Четвертую улицу в верхнем городе, но не сообщила мне подробностей.
Я
— Должно быть, я отправилась к Максу. Если он не мигрировал, он всё ещё может быть там.
— Макс?
— Он горгулья, живет в библиотеке. — Я вскочила на ноги. — Горгульи никогда ничего не забывают, так что он сможет рассказать мне, о чём мы говорили. Улики, Вайят. Давай, пойдем их заберём.
Он ухмыльнулся и на мгновение показался готовым к охоте. Больше похожим на себя прежнего. Встал.
— Хорошо, тогда давай пойдем посмотрим на горгулью.
Глава 7
56:40
Я называю его Макс, потому что язык горгулий не имеет прямого перевода на английский. Или любой человеческий язык, если на то пошло. Имена не переводятся. Как и у птиц, звуки, которые горгульи издают, меняются по высоте и характеру общения. Немногие из них пытаются понять тонкости человеческой речи; ещё меньше людей учат язык горгульи.
В этом сезоне Макс сидел на крыше Публичной библиотеки на Четвертой улице. Большинство его соплеменников выбирали места в центре города ближе к остальному населению Падших. Он предпочёл верхний город. Птицы слетались туда весной и летом из-за меньшей угрозы. Голуби были деликатесом для горгульи, и по какой-то необъяснимой причине голуби любят библиотеки.
Вайят припарковался на коротенькой боковой улице, и мы вернулись, пройдя пешком три квартала, к библиотеке. Её впечатляющие каменные ступени поднимались вверх, как перед греческим театром, и четырехэтажное здание казалось таким же впечатляющим. Статуя льва охраняла парадный вход, сжимая в своих мраморных когтях знак, который гласил: «Входите все, кто ищет знания».
Прямо про нас.
К счастью, библиотека открылась рано, и мы одними из первых вошли внутрь. Пожилая женщина с очками для чтения на золотой цепочке посмотрела на нас из-за стойки регистрации. Я улыбнулась, и она улыбнулась в ответ. В главном фойе знакомо пахло кожей и старыми книгами.
Я подошла к лестнице и направилась на третий этаж. Вайят медленно следовал за мной, украдкой бросая взгляды через плечо, хотя мы были почти одни. Никто из библиотекарей не обратил на нас никакого внимания. На третьем этаже коридор разветвлялся, налево располагался отдел беллетристики. Непосредственно впереди мраморные ступени превратились в металлическую спираль, продолжавшуюся вверх. Красная бархатная веревка висела поперек, с табличкой: «Только для сотрудников».
Убедившись, что мы всё ещё одни, я перешагнула через веревку и продолжила подъем. Наши шаги эхом отдавались в замкнутом пространстве, и чем выше мы поднимались, тем тише оно становилось. На следующей площадке нам встретились две двери: одна с надписью «ЧАСТНЫЙ», а другая — «Доступ на крышу». Мы выбрали дверь номер два и снова поднялись.
Я открыла дверь. Яркое утреннее солнце светило мне в глаза. На востоке оно висело над горизонтом города, словно оранжевый огненный шар. Прохладный ветерок щекотал мои щеки. Я вдыхала запахи бензина, выхлопных газов и асфальта — запах моего города.