Ведьмы танцуют в огне
Шрифт:
— Хорошо, я буду ждать тебя здесь. Скоро должен прийти Барс…
— Я постараюсь побыстрее.
Взяв у девочки немного денег на снадобья, Хэлена вышла. Рогатую маску она несла, прижав к груди, завернув в тряпки, которые дал ей Готфрид. Сначала хотела оставить её, но потом почему-то передумала.
Путь её лежал в ратушу. Моросящий дождь струился по лицу, норовил забраться под одежду, поэтому Хэлена зябко ёжилась и втягивала голову в плечи. Подойдя к воротам ратуши, она остановилась. Не хотелось отдавать книгу Эбенхольца в руки стражников. Но, если бы викарий увидел Хэлену здесь, то приказал бы арестовать. Она огляделась. Стражники странно косились
Хэлена вручила посылку одному из святых братьев, попросив передать её герру викарию. Книга была обёрнута в бумагу, обвязана верёвками и запечатана свечным воском. Утешение было слабое, но всё же была вероятность, что другие люди не попытаются её вскрыть. Потом Хэлена поспешила прочь, чтобы самой ненароком не встретиться с Фёрнером.
Неподалёку, на Каролиненштрассе, находилась аптека. Хэлена редко заглядывала сюда после того, как в прошлом году казнили бывшую хозяйку, Барбару Люстенауэр. Официально её обвинили в колдовстве, и это никого не удивило — многие горожане и духовенство не любили аптеки, называя их «ведьминскими кухнями».
Внутри было сухо и тихо, на полках стояли бутылочки, баночки, горшочки с разными лекарствами. Сушёные хвосты змей, костяная мука, барсучий жир, совиные глаза и когти, а так же толчёные кузнечики — верное средство от желудочных расстройств. Не удивительно, что люди, впервые заходя сюда, крестились и плевались. Однако же аптеки были популярны не только благодаря своим действенным снадобьям против болезней, но и снадобьями совсем иного рода. Хэлена, например, когда у самой не было времени или ингредиентов, часто покупала у Барбары Люстенауэр средства от нежелательной беременности. Католическая вера запрещала их использование, потому что, по мнению священников, «каждое семя священно». Кажется, слухи дошли до епископа или викария, а уж потом было дело за малым: под пытками она призналась, что к ней приходил дьявол в виде чудища с огромным клювом и крысиным хвостом, что она отреклась от Господа и всё в таком духе…
— Что для вас? — спросила молоденькая улыбчивая аптекарша.
Хэлена купила пару вымоченных в уксусе собачьих носов и кое-какие травы, а потом направилась обратно, домой к Беттине.
Она шла быстро, оставляя позади квартал за кварталом, стараясь не попадаться на глаза городским стражникам. У них как будто был нюх на людей, которые что-то скрывают, поэтому они могли запросто остановить её, отобрать маску и снадобья.
Постепенно мысли Хэлены перешли со стражников на то, что она несла. Маска была тяжёлой. Отлитая из железа, она скорее всего была одной из тех масок, которые носят грешники, искупая свою вину. И для любого человека она была бы просто куском металла, но только не для Хэлены. Хэлена знала, как заставить этот предмет говорить. Заклинания, наговоры, травки — всё пойдёт в дело, как только она дойдёт до дома. Она применит к маске все знания, которыми обладает, и тогда перед её внутренним взором предстанет лицо того, кто надевал её на шабаше в вальпургиеву ночь. От нетерпения она начала гадать, каким он будет. Конечно, высоким. С чёрными глазами. У него будут чувственные большие губы, прямой нос. Мужественные скулы с чётко прорисованными желваками на них. Жёсткие волосы. Может быть даже небольшая щетина. И хотя Цернунна изображали либо бородатым старцем, либо женоподобным юношей, Хэлена не сомневалась, что тот, кого она увидит, будет образцом мужественности.
До дома
Хэлена судорожно вздохнула и нырнула в ближайший переулок, чтобы отдышаться. Стражники скрылись за мерцающей пеленой дождя. Хэлена осторожно выбралась из своего укрытия и пошла дальше, опустив глаза и стараясь не оборачиваться. Она очень боялась стражников, хотя бояться ей следовало как раз не их.
Вдруг на её плечо опустилась чья-то крепкая ладонь и знакомый голос произнёс:
— Куда направилась?
Хэлена подняла глаза. Перед ней был Барс. Он смотрел сурово и подозрительно, с полей его шляпы ручейками стекала вода.
— Привет, — ответила Хэлена как можно более мило. — Иду домой. Не проводишь?
Адльмюллер презрительно скривился, а потом заметил свёрток, который она прижимала к груди, и в глазах его загорелся интерес.
— Что это?
— Ничего, — ответила она. Пожалуй, слишком поспешно ответила.
— Дай посмотреть, — и Барс бесцеремонно вырвал свёрток у неё из рук, а затем размотал его.
— Где ты её взяла? — спросил он сурово. — Это же та маска, в которой…
— Отдай! — Хэлена вцепилась в железные глазницы холодными пальцами и потянула на себя.
— Теперь мне всё ясно! — заключил он, перетягивая чёрное лицо на свою сторону. — Это ты навела инквизицию на наш след. Это ты нас предала, а теперь ещё и доказательство достала! Я видел куда ты ходила — к этому проклятому охотнику на ведьм! Потаскуха! Это ты выдала им Мать, а? По твоему навету её схватили?
— Отдай, — повторила Хэлена, отчаянно пытаясь вырвать маску у него из рук. На глазах начали наворачиваться слёзы. А потом она вдруг вцепилась зубами в руку Барса.
— Шлюха, — закричал он и отпихнул от себя Хэлену. Она плюхнулась в лужу, бутылочки со снадобьями раскатились по земле, а маска осталась в его руках.
Хэлена заплакала. От обиды и бессильной злобы.
— Пойдёшь со мной, община решит, что с тобой делать…
— Стража! — вдруг закричала она срывающимся голосом. — Стража! Помогите!..
Барс быстро оглянулся. Стражники, почти исчезнувшие из виду, остановились и глядели на них.
— Помогите!
Солдаты бросились к ним, придерживая шлемы. Хэлена вскочила на ноги и побежала прочь от застывшего Барса. Она нырнула в тёмный переулок, пробежала между домов, и помчалась дальше. Миновав так несколько кварталов, она, испачканная и мокрая, вся в слезах, остановилась отдышаться. Позади не было ни Барса, ни солдат. Наверное, он побежал в другую сторону, а они последовали за ним…
Она снова заплакала: маска была у неё в руках, а теперь…
Размазывая слёзы и капли дождя по лицу, она пошла прочь. Куда теперь идти? Возвращаться в ковен? Ей не позволяла гордость — чего доброго, Барс ещё решит, что она пришла умолять его вернуть маску. А дома у неё больше не было. Хэленой вдруг овладели страх и одиночество. Она осталась одна против инквизиции и против ковена. И Фёрнер скорее всего объявил её в розыск. Мать вон уже схватили… Да, старуха, несомненно, приказала убить Вольфганга, но ведь она была для Хэлены как родная и могла бы помочь, объединить разбежавшийся ковен. Если бы только можно было её освободить… И Хэлена знала, кто может ей в этом помочь.