Верноподданный (Империя - 1)
Шрифт:
– "Растопчу!"
Тут его свели вниз и усадили в карету.
На следующий день Дидерих встал в двенадцатом часу с отчаянной головной болью и, выйдя в столовую, очень удивился, когда Эмми тотчас же с возмущенным видом покинула комнату. Но как только Магда осторожно намекнула ему на некоторые подробности его вчерашнего поведения, он сразу сообразил, в чем дело.
– Неужели я это сделал? И при дамах? Существует много возможностей выказать себя истинным немцем. Но для дам приходится изыскивать особые... В таких случаях, разумеется, следует срочно самым чистосердечным и корректным образом загладить свою вину.
Хотя Дидерих с трудом глядел на свет божий, он все
– В присутствии дам... Признаю... Как истинный немец... Самым чистосердечным и корректным образом...
В половине второго Дидерих был уже дома. Со вздохом сел за обед.
– Все улажено!
Послеобеденные часы он посвятил решению более трудной задачи. Он вызвал к себе Наполеона Фишера.
– Господин Фишер, - начал он, жестом приглашая его сесть.
– Я принимаю вас здесь, а не в конторе потому, что наши с вами дела Зетбира не касаются. Речь идет о политике.
Наполеон Фишер кивнул, словно хотел сказать, что он, мол, так и думал. Он, видно, уже привык к таким доверительным беседам, по первому же знаку Дидериха взял из коробки сигару и даже закинул ногу на ногу. Дидерих далеко не был так уверен в себе, он долго сопел и вдруг решился идти напролом, ринуться к цели с открытым забралом. Как Бисмарк.
– Я, видите ли, хочу пройти в гласные, - заявил он, - и для этого вы мне нужны.
Механик взглянул на него исподлобья.
– И вы мне нужны, - сказал он.
– Я тоже хочу пройти в гласные.
– Не может быть! Вот так так! Я ждал всего, но...
– Небось опять припасли свои кроны?
– Фишер оскалил желтые зубы. Он уже не прятал своей ухмылки.
Дидерих понял, что на этот счет сговориться с ним будет труднее, чем насчет изувеченной работницы.
– Понимаете, господин доктор, - сказал Наполеон, - одно из двух вакантных мест получит наша партия, это как пить дать. Второе, вероятно, достанется свободомыслящим. Если вы хотите свалить их, вам без нас не обойтись.
– Это-то я понимаю, - сказал Дидерих.
– Правда, поддержка старика Бука мне обеспечена. Но, по всей вероятности, не все его единомышленники настолько наивны, чтобы голосовать за меня, если я пойду по списку свободомыслящих. Вернее будет и с вами вступить в соглашение.
– Я уже представляю себе, как это сделать, - сказал Наполеон.
– Давно, знаете ли, я слежу за вами и думаю, когда же это господин доктор вступит на политическую арену? Не пора ли?
– Наполеон пускал в воздух колечки сигарного дыма, так уверенно он себя чувствовал.
– Ваш процесс, господин доктор, а потом эта штука с ферейном ветеранов и прочее, все это хорошая реклама. Но для политического деятеля важно только одно - сколько голосов он соберет.
Наполеон делился с Дидерихом своим богатым опытом! Когда он заговорил о "националистическом балагане", Дидерих было вскинулся, но Наполеон быстро поставил его на место.
– Чего вы хотите? Мы в нашей партии питаем к национал-балаганщикам самые уважительные чувства. С вами куда лучше делать дела, чем со свободомыслящими. От буржуазной демократии скоро останутся рожки да ножки.
– А мы и те выкинем на свалку!
– воскликнул Дидерих.
Союзники рассмеялись от удовольствия. Дидерих достал
– Од-на-ко, - раздельно произнес социал-демократ и выложил свое условие: - Город должен помочь нашей партии построить дом профессиональных союзов.
– И вы осмеливаетесь требовать это от националиста?!
– взвился Дидерих.
– Если мы этого националиста не поддержим, какой ему прок от национализма?
– хладнокровно и насмешливо ответил его собеседник.
Как ни ерепенился Дидерих, как ни молил о пощаде, ему все же пришлось выдать письменное обязательство в том, что он не только сам проголосует за постройку дома профессиональных союзов, но и обработает в этом направлении своих единомышленников. Расписавшись, он сразу же грубо объявил, что разговор окончен, и выхватил из рук Наполеона бутылку с пивом. Но механик только подмигнул ему. Пусть господин доктор радуется, что ведет переговоры с ним, Наполеоном Фишером, а не с хозяином партийного кабачка Рилле. Этот Рилле выдвигает свою кандидатуру, и уж он бы на такой сговор не пошел. А в партии мнения разделились; таким образом, в интересах Дидериха поддержать кандидатуру Фишера через газеты, на которые он имеет влияние.
– Вы, господин доктор, пожалуй, спасибо не скажете, если посторонние люди, как Рилле, например, попробуют сунуть нос в ваши делишки. Мы с вами дело другое. Нам не впервой вместе хоронить концы.
С этими словами он ушел, оставив Дидериха наедине со своими чувствами. "Нам не впервой вместе хоронить концы!" - повторил он про себя и весь затрясся от страха, который сменяли приступы гнева. И такое посмел сказать ему этот пес, его собственный кули, которого он в любой момент может выставить на улицу! Нет, честно говоря - не может, ведь они вместе хоронили концы. Голландер! Изувеченная работница! Одна тайна влечет за собой другую. Теперь Дидерих и его рабочий связаны друг с другом не только на фабрике, но и в политике. Уж лучше бы связаться с кабатчиком Рилле. Однако тогда возникает опасность, что Наполеон в отместку разгласит все их махинации. Дидерих понимал, что он вынужден помочь Фишеру устранить с его пути Рилле.
– Но мы еще поговорим с тобой!
– И Дидерих потряс поднятым к потолку кулаком.
– Пусть через десять лет, но я с тобой рассчитаюсь!
Теперь следовало нанести визит старику Буку и почтительно выслушать весь тот добродетельный и сентиментальный вздор, которым он его попотчует. И вот Дидерих - кандидат от партии свободомыслящих... В "Нетцигском листке", прямо под статьей, тепло рекомендовавшей избирателям доктора Геслинга как человека, гражданина и политического деятеля, была напечатана более мелким шрифтом заметка с резким протестом против кандидатуры рабочего Фишера. В социал-демократической партии, мол, достаточно самостоятельных хозяев, что, к сожалению, надо признать, - и ей незачем навязывать простого рабочего в качестве коллеги представителям буржуазии. В частности, неужели доктор Геслинг будет поставлен перед необходимостью общаться в лоне городского самоуправления со своим собственным механиком?!
Этот выпад буржуазной газеты восстановил среди социал-демократов полное единодушие: даже Рилле волей-неволей был вынужден высказаться за Наполеона, и на выборах он прошел с блеском. Дидерих получил от выставившей его партии только половину нужных ему голосов, спасли его социал-демократы. Новых гласных одновременно представили магистрату. Бургомистр доктор Шеффельвейс поздравил их, указав, что с одной стороны - энергичный представитель буржуазии, а с другой - целеустремленный рабочий... И уже на следующем заседании Дидерих принял деятельное участие в обсуждении очередных дел.