Весь Дортмундер в одном томе
Шрифт:
— Спасибо, Арни.
Повесив трубку, Дортмундер сказал Келпу:
— Я знаю, что не хорошо так говорить, но не хотелось бы иметь дела с Арни Олбрайтом.
— Так ты встретишься с Арни сам, верно? А я просто дождусь тебя? Встретимся в час? — выпалил Келп.
— Без вариантов, — ответил Джон.
В поезде метро, мчащемся по окраине города, раздался голос Келпа:
— Как ты думаешь, какие шансы, что они не перепутают ларцы?
Дортмундер задумался и ответил:
— 50/50
Келп засиял:
— Ну,
33
— Вас двое, — удивился Арни Олбрайт, когда открыл дверь и увидел Дортмундера и Келпа с натянутыми улыбками на лицах. — Значит, Дортмундер, ты привел с собой человека, чтобы разговаривать с ним, а не со мной.
— Нее, — ответил Джон.
— Я попросил его, Арни, ведь я не виделся с тобой тысячу лет, — произнёс Келп.
— И даже нос не вытянулся, счастливчик, — пошутил Арни и отошел, чтобы те вошли в его вонючую квартиру.
Жилье Арни напоминало своего владельца, такое же седое и грубое. Через огромные окна в небольших комнатах открывался вид на черный метал пожарных лестниц и грязную коричневую стену гаража высотой максимум четыре фута. Стены были украшены частью коллекции календарей, что собирал Арни. Красивые картинки, эротические изображения, глупые карикатуры дополняли месяц январь. В свою очередь январь везде начинался со всевозможных дней недели. Под снимками автомобилей из каждой автомобильной эры, красоток из каждой эры распущенности, плюс куча милых щенят, котят, жеребят и утят, которые вызывали сахарный диабет. Иногда, дабы взбодриться, календарь начинался с октября или марта. Напротив окон, выходящих на паркинг, стоял старый библиотечный стол, поверхность которого облюбовали несколько менее ценные полугодовые двойные календари, аптечные календари и те, чьи карандашные рисунки так нравились девушкам. На столе лежал небольшой бумажный пакет коричневого цвета. Именно на него и показал Арни со словами:
— Вот зачем вы пришли. А не повидаться со мной. Люди не горят желанием встречаться со мной, можете поверить мне на слово.
— Ты слишком строго себя судишь, — заверил его Дортмундер и придвинулся ближе к столу с бумажным пакетом.
Арни присел за стол и произнес:
— Дортмундер, кончай болтать ерунду. Я знаю, каким отбросом меня считают. Люди в этом городе, прежде чем забронировать столик в ресторан, звонят туда и интересуются «А придет ли Арни Олбрайт?». Я в курсе происходящего, Дортмундер.
Каким же все-таки нелегким было общение с Арни. Как согласиться и одновременно не согласиться с ним? Дортмундер сделал ход конем и сменил тему:
— Значит пластик у тебя на руках, да?
— Садись, Дортмундер, — предложил Арни. — Если, конечно, сможешь выдержать вонь вокруг меня.
Дортмундер и Келп заняли кресла, что стояли возле стола. Дортмундер старался держаться хладнокровно, по-деловому, на лице Келпа отражалось маниакальное чувство
— Окей, — сказал Дортмундер, — начнем.
— Это все мой желудок, — начал Арни. — Мой собственный желудок ненавидит меня, это он всему виной, из-за него у меня такое дыхание. Вы можете почувствовать его аромат, от меня несет как из туалета.
— Все не так плохо, Арни, — успокаивал Джон, но по факту это было в разы хуже.
Келп с маской кабуки из дружелюбия на лице спросил:
— У тебя есть карточки для нас, верно, Арни?
— Именно поэтому вы здесь, — ответил Арни и вытряс из пакета полдюжины кредитных карт, на каждой из них с помощью резинки крепился клочок исписанной бумаги. — Вот.
— Сколько? — задал вопрос Джон.
— Зависит от сроков и цели, — ответил Арни. — Вы можете пользоваться картой шесть месяцев, гарантированно, взять ее заграницу, но это будет стоить дороже.
— Нам что-нибудь простое.
— Три месяца это…
— Слишком долго.
Арни покачал головой:
— Весь крупный куш проходит мимо меня, — жаловался он. — Приходится довольствоваться мелочью. Люди знают, что у меня есть всякий хлам, иначе никто бы и не пришел в такую дыру как эта, чтобы увидеть такое дерьмо как я? Все приличное относят прямиком к Стуну. Покупка, продажа — Стун их человек.
— Нда? Он вышел из тюряги? — спросил Дортмундер и не смог сдержать заинтересованность в своем голосе.
— Ты тоже хорош, Дортмундер, — обвинял Арни. — Не говори мне, что отличаешься от других. Ты тоже охотнее заключишь сделку со Стуном, чем с таким куском говна как я.
— Арни, — сдержался Джон, — ты ведь знаешь, что я всегда прямой наводкой иду к тебе. Что на сегодня у тебя есть для меня, Арни?
— Итак, о чем ты говорил? На выходные?
— На эти выходные.
— Ну, конечно, как насчет следующих?
Арни сгреб все стопки кредиток кроме одной обратно в пакет, а затем ткнул на нее и произнес:
— Вот эта будет работать до вторника.
— Хорошо. То, что нужно.
— Подчеркиваю, до вторника она исправна, проблем не должно быть. Однако во вторник, если ты только попытаешься воспользоваться ею, то сразу же посыплются искры, пойдет дым и завоняет хуже, чем сейчас.
— До вторника я справлюсь, — ответил Дортмундер. — Сколько?
— А сколько тебе таких нужно?
— Две.
Арни кивнул:
— Пятьдесят за каждую.
— Арни, — начал Дортмундер, — ты сам только что сказал, что они выдохнуться во вторник. И как много клиентов сможешь найти за это время?
Арни крепко задумался, а после сказал:
— Дортмундер, не думай, что ты умнее всех. Ты пробудешь здесь полчаса, будешь торговаться и ругаться со мной, находиться рядом со мной в этой помойной квартире, и все для того, чтобы сэкономить двадцать долларов. Может ты просто заплатишь сотню баксов?