Время лилипутов
Шрифт:
– Кому как, – созналась Наталья, нервно поправляя выбившийся из-под платка локон тусклых серых волос, – мне вот помогло.
Приняв повисшее дальнейшее безразличное молчание за живой интерес, она спешно продолжила,
– Уже четыре года как без наркотиков, – размашисто перекрестившись, Наталья поерзала ягодицами по сиденью, устраиваясь поудобней, показав при этом свои предплечья, наверное, чтоб попутчики смогли убедиться в чистоте ее вен, хотя под рукавами куртки их все равно не было видно, – И алкоголя ни грамма. Завхозом в общине стала, вот ездила в город за бытовыми товарами для братьев и сестер, –
– Повезло, – кисло поздравил Артем, снова припомнив своего погибшего начальника, который, в отличие от подобных торчков в периоде ремиссии, теперь уже навсегда завязал с наркотиками. Все-таки его метод Артему импонировал гораздо больше.
Наталья активно закивала, выражая свое согласие с прозвучавшими словами. В этот момент Артем наконец-то понял, что его в ней так раздражало. Есть такой тип людей с неуемной энергией, которые все время мельтешат и суетятся, кажется, будто однажды на вокзале им сообщили, что они опаздывают на свой поезд, и теперь всю жизнь они пытаются его догнать. Вероятно, их и зачали также бегом и впопыхах, где-то на перегоне между железнодорожными станциями. Так вот Наталья как раз была из их числа.
– И что, теперь даже не куришь? – поинтересовался Миша.
– Нет. У нас вообще за курение наказывают.
– Как? – Миша удивленно посмотрел на нее, неспешно закуривая сигарету.
– Как матушка Виолетта решит. Могут лишить еды и сна на пару суток, а могут заставить все время таскать с собой бревно, раскрашенное под сигарету, ну или просто табличку носить на шее несколько дней, с надписью: «Простите меня за мою глупость», может быть еще что-нибудь, главное, чтоб человек осознал свою вину.
Судя по неприкрытой извращенной радости, звучащей в голосе Натальи при рассказе о наказаниях, ее Бог, как и большинство других, просто обожал БДСМ. Наверное, вера без страданий слишком легка, чтоб ей можно было гордиться, выпячивая напоказ.
Артему наконец-то стало по-настоящему любопытно.
– А за что у вас еще наказывают?
– За разное. Смотря, кто как режим нарушает. У нас запрещены интимные отношения, запрещено курить, употреблять и хранить алкоголь и наркотики, ругаться матом, проявлять физическую агрессию, играть в азартные игры, мусорить, без разрешения выходить за ворота центра и пользоваться косметикой.
– Веселенькое место, – пробормотал Михаил, всем своим видом показывая обратное, – по количеству запретов вы превосходите даже детский садик. А секс у вас почему под запретом, или вы его тоже приравняли к наркотикам, поскольку он вызывает эйфорию и привыкание?
Артема кстати это также волновало, однако, у Натальи уже был заранее заготовленный ответ, который она тут же не замедлила озвучить менторским тоном,
– Все девушки в нашем центре – невесты Христовы.
Аллилуйя – захотелось добавить Артему. По его мнению, для чудака, проповедовавшего моногамию и воздержание, такое количество невест было явно избыточным. Тем более, если хотя бы небольшая часть из них похожа на Наталью, Христос должен быть очень неразборчив в связях. Уже открыв рот, чтоб озвучить свои соображения на этот счет, он в последний момент сдержался, благоразумно промолчав. Почему-то ему всегда казалось, что глумиться
– А вы тоже верующие? – спустя несколько минут, скосив глаза на лежащую икону, спросила она, видимо, чтоб хоть как-то заполнить затянувшуюся тишину.
– Ага, паломники, – лаконично ответил Артем, задернув простыней икону, – в монастырь едем.
На лице у их спутницы появилось откровенное почтение, стало понятно, что только что они прошли какой-то незримый квест и зачислены в разряд братьев по вере. С которыми, если и нельзя заниматься сексом, то хотя бы не зазорно находиться в одной машине.
Темный силуэт высокого забора, скрывающего за собой фасад трехэтажного здания, показался в кромешной темноте, когда время уже приближалось к полуночи.
– Вот сюда, – радостно подсказала Наталья.
Если учесть, что никаких других строений они не видели уже довольно давно, то это было неудивительно.
– Слушай, сестра, а переночевать у вас где-нибудь поблизости можно? – Михаил внимательно осматривался по сторонам в поисках признаков жилья, но вдоль разбитой фурами проселочной дороги, на которую они свернули километров пятнадцать назад, находились только покосившиеся столбы и бескрайние леса, словно в каком-то жестоком постапокалипсисе.
– Нет. Тут ничего рядом нет, центр специально вдалеке от населенных пунктов построили, но вы не переживайте, я с матушкой Виолеттой поговорю, чтоб она вам разрешила у нас остановиться. Вам у нас обязательно понравится.
– И не сомневаюсь, – мрачно пробормотал Миша, видимо вспомнив правила проживания в этом реабилитационном центре и недоверчиво хмыкнул, продолжая изучать окрестности.
Не обращая на него никакого внимания Наталья, выскочив из машины, нажала кнопки домофона рядом с тяжелыми металлическими воротами, оставив двоих друзей в автомобиле.
Над забором и воротами в несколько рядов была натянута колючая проволока.
– «Егоза», – хмуро заметил Михаил, проследив за взглядом Артема, – хорошая штука, все зоны ей огорожены. Говорят, первый раз колючую проволоку против человека использовали в штате Айдахо в 1892 году, огородив ей бастующих шахтеров.
– У меня знакомая девушка состоит в организации «Шахтеры против СПИДа», – без всякой логики изрек Артем, – раздает презервативы на их акциях.
– Чем это СПИД им так помешал? – в Мишином вопросе сквозило недоумение.
– Не знаю, возможно из-за него у них уменьшается выработка угля.
Миша ничего не ответил. В это время их спутница зашла в открывшуюся дверь, ведущую внутрь двора. Они продолжили терпеливо ждать, наблюдая, как дворники борются на лобовом стекле с оплакивающим что-то дождем, понимая, что свою сумку в багажнике автомобиля она бросить не должна. Спустя несколько минут въездные ворота гостеприимно распахнулись, приглашая их внутрь.
Глава 5