Земные наши заботы
Шрифт:
годы, а в засушливые не выгорали.
Вот что нужно! Вот где резервы роста урожаев!
Поездил, поездил Мальцев по стране — не нашел таких сортов.
— Что ж, если селекционеры не создали их, то сидеть и ждать нечего, надо
браться за это дело самим, — сказал однажды отец сыну.
Однако скоро только сказка сказывается, а дело делается долго. Новый сорт
вырастить, да еще со многими заданными качествами — годы нужны. Даже в
крупных селекционных институтах,
зимы — где светит и греет искусственное солнце. Годы труда, удач и
поражений. Какую же нужно иметь неиссякаемую надежду на успех (а может быть,
ответственность перед людьми?), чтобы приступить к делу, завершится которое
лет через десять. Да и завершится, каждый селекционер на себе испытал эту
суровую истину, не обязательно успешно. Значит, чуть ли не сначала нужно
начинать, а это еще годы и годы надежды и кропотливой работы, которую не
поторопишь, как не поторопишь матушку-природу. Жаль, что общество не
выработало никаких традиций — чествовать селекционера, добившегося победы.
Он сорт новый вывел! А хороший сорт — дороже самого крупного золотого
самородка.
С подвигом можно сравнить ту работу, которую проделали отец с сыном на
опытной станции, единственной в нашей стране опытной станции при колхозе. Ни
искусственного солнца здесь, ни просторной, с новейшей аппаратурой
лаборатории, ни именитых селекционеров в ее штате. Есть обычные для деревни
строения, которые любой приезжающий принимает за жилые дома колхозников,
поэтому спрашивает не без смущения: а где же тут селекционная станция?
Показывают: вон он, домик о двух комнатах. В одной селекционер стол
занимает, никаким оборудованием не заставленный — работает он
преимущественно не здесь, а на опытном участке пропадает; в другой — две
лаборантки счет ведут выращенному селекционером урожаю: колоски и зерна
взвешивают, отбирают растения с лучшей соломиной и весомым колосом на ней.
Селекционер — Савва Терентьевич Мальцев. Заочно окончив
сельскохозяйственный техникум, он поступал в заочный институт, но раны
(война окаянная!) помешали завершить его. Работал колхозным агрономом,
однако «с отцом в поле не поладил». По совету отца, Терентия Семеновича,
увлекся селекцией и под его же руководством занялся выведением новых сортов
пшеницы.
Человек он застенчивый, немногословный, избегающий встреч со всеми, кто
приезжает в село с блокнотом, магнитофоном или фотоаппаратом. Избегает и
всяких торжеств, на которых будут говорить о новых сортах, а значит, и о
нем.
Не
о сортах рассказал, и о себе. Откровенно поведал о мыслях своих, которые и
разговорчивые-то обычно предпочитают скрывать. Как говорится, пустил в свою
душу. Потом и сам Терентий Семенович, и работники станции, и специалисты
колхоза спрашивали, где это я чуть не целый день пропадал, а главное —
удалось ли встретиться, поговорить с Саввой Терентьевичем. И, услышав, что с
ним-то и просидел я все это время, искренне удивлялись, даже не сразу
верили.
Не знаю, может, поэтому (отец-то тоже не любит распространяться о
сделанном) новые сорта пшениц, выведенные Мальцевыми (а помогали в этом еще
дочь и зять Терентия Семеновича, селекционеры Курганского научно-
исследовательского института зернового хозяйства), пошли на поля Зауралья
без сопровождения громких статей и очерков. Словно и не создавал их никто,
не мучился над ними, будто высыпали их Мальцевы из широкого рукава: берите,
люди, пользуйтесь.
Три новых сорта высыпали! Один лучше другого. А на подходе, в заделе, сорта
еще урожайнее, еще ранее созревающие, еще устойчивее в засуху, еще
устойчивее в дожди — не выгорают и не полегают. Однако и те, что есть (один
сорт уже принят, районирован и признан селекционным достижением, два других
проходят государственные испытания), могли бы составить хорошую репутацию не
скромной колхозной станции даже, а солидному институту. В засушливый год,
без капли дождя за все лето (а именно таким был 1975 год), меньше 30
центнеров зерна с гектара не уродило ни одно поле, засеянное новыми
пшеницами. А в благоприятные годы, при достатке дождей, собирают на круг от
40 до 50, а местами и до 60 центнеров с гектара.
Я спросил, почему на круг, если речь идет о жатве на опытных делянках.
— Нет, — ответил Савва Терентьевич, — это в производственных условиях, на
колхозном пшеничном поле, где новые сорта уже занимали около тысячи
гектаров.
А какой же урожай на опытных делянках, где растет он почти в идеальных
условиях: удобрение получает по положенной норме, да и агротехника
соблюдается лучше?
— На опыте и по 76 центнеров получали. Однако и это не предел, не
потолок.
Добавить хочу, мальцевские пшеницы по всем статьям значительно
превосходят так называемые стандарты — те сорта, которые признаны и
возделываются ныне на полях Зауралья. Превосходят и по весу зерен (они