Зона бессмертного режима
Шрифт:
Наконец гибельная полоса препятствия осталась позади. А впереди зияло жерло Канала, Ворота – они угадывались по серебристой дымке, по слабой турбулентности, по полному отсутствию мерцания света звезд. Приборы звездолета словно сошли с ума – одни показывали чушь, другие несусветную ересь, третьи просто замкнулись в себе. Да, это точно были Ворота. Начало крушения всего привычного.
– Не ссы, братва, если и издохнем, то с музыкой, – пообещал Шамаш, включил гиперпространственную тягу и, не колеблясь, направил звездолет в пульсирующий центр серебристой дымки.
Будто ухнул с крутого берега в непроглядно черный бездонный омут. С крепко-накрепко закованными руками и ногами.
Глава 3
Проснулся Бродов от рева турбин – аэробус заходил на посадку. Светилось сигнальное табло, облака в бублике иллюминатора рассеялись, внизу, под брюхом самолета,
И началась обыденная послепосадочная проза – получение багажа, заполнение бумажек, прохождение пред ликами таможенных орлов, донельзя вальяжных, до невозможности усатых, масляно посматривающих своими грозными очами.
«Да я же свой, буржуинский. Криминала ноль, – выдержал строгий взгляд Бродов. – Две бутылки коньяку, ноутбук зарегистрирован, видеокамеры нет [71] , одно яйцо левое, другое правое». Он миновал второго орла, выбрался на улицу и увидел целую толпу встречающих – авангард местных турфирм. На губах у них играли сладкие улыбки, на груди чернели опознавательные надписи. Руссо туристо вникал, мило улыбался в ответ и согласно купленным путевкам препровождался в туристические автобусы. Кто ехал в негу «Голден файф», кто в четырехзвездочник «Лилли ленд», кто в эконом-отель «Бейрут», а кто и в совсем простенький «Эффиель». Бродова дожидался транспорт поизящнее – красный минивен фирмы «Мерседес». Да, строго говоря, большего и не требовалось, вместе с Данилой подавался в Эль Гуну только вызывающе одетый, ухмыляющийся мэн, судя по брильянтам и платиновому «ролексу», явно не из забоя или от мартена. Почему-то сразу, без лишних слов, захотелось въехать ему в морду.
71
По египетским законам в страну разрешается ввозить не более двух бутылок крепких напитков, а ноутбуки или видеокамеры подлежат обязательной регистрации.
– Пожалуйста, прошу. – Гид устроил путешественников в креслах, ас-водитель погрузил багаж, и «мерс», породисто урча мотором, вальяжно покатился прочь от аэропорта. Миновали клумбу с невзрачными цветами, проехали какое-то подобие КПП и, вырулив на трассу, проложенную в пустыне, помчались по нагревшемуся на солнце асфальту. По левой стороне виднелись горы, пустынные ландшафты, оазисы культуры, по правой же буйство и торжество цивилизации уже ощущалось вовсю, в наиполнейшей мере, – стеной, баррикадой, загораживая море, стояли отели на любой карман и цвет. Щетинились пальмы, блестели фасады, в глаза бросались яркие, эффектные надписи.
– Да, отрадно, отрадно. Уверен, здесь можно славно посибаритствовать, поэпикурействовать, припасть к прекрасному, отдохнуть эмоциями, душой и телом. – Попутчик Бродова воодушевился, отвернулся от окна и протянул холеную, украшенную перстнями руку: – Будем знакомы. Ошмаровский. Алан Ошмаровский. Алан Ошмаровский-Правдовещенский. – Он замолк, приосанился, выдержал эффектную паузу, дожидаясь ответной реакции, увы, не дождался и разочарованно глянул на Бродова. – Маг. Хиллер. Экстрасенс. Целитель. Оккультный оператор. Потомственный колдун. Делаю мощный приворот, снимаю венец безбрачия, возвращаю деньги, автомобили и мужей. У вас, друг мой, такое характерное лицо, я сегодня же сделаю вам френологический анализ. А также палместрический прогноз.
«Похоже, не оккультист ты, а педераст», – горестно подумал Бродов, сразу заскучал, однако руку хироманту пожал, уважил, как-никак соотечественник, земляк.
– Ах, Ошмаровский? Алан Ошмаровский? Алан Ошмаровский-Правдовещенский? Как же, как же, какая честь… Ну, очень приятно.
«Мерс» тем временем въехал в Хургаду – мекку, альма-матер и магнит не избалованных роскошью туристов. За окнами потянулись лавки, магазины, лабазы всех родов, всевозможные рестораны, закусочные, забегаловки и кафе. Со всей дури орали зазывалы, бродили, отоваривались приезжие, потел под балдахином,
«Да, это вам не Иркутская ГЭС», – вспомнил Бродов родную Ангару, мутную, парящую, не замерзающую и зимой, выругался про себя, тяжело вздохнул, а «мерседес» тем временем плавно сбавил ход и повернул направо, к морскому побережью. Миновали КПП, прокатились с полверсты и очутились в миленьком курортном городке. Все здесь дышало негой, долларами и эксклюзивом – порядок, тишина, ни грамма суеты, искусственная лагуна, пальмы, клумбы, морской канал, изящные, напоминающие о Венеции мосты через него. Что-то не видно здесь было вывесок на русском, типа: «Елки-палки», «Базар Москва», «Калинка-малинка» или «Старик Хоттабыч». Да и говорили все больше не по-нашему – по-английски, по-французски, а то и по-японски. Нет, турист тут был серьезный, непростой, конкретно основательный, не рожденный в массовом порядке перестройкой. Впрочем, дело было вовсе не в языках и уж совсем не в перестройке. Стоило Бродову с волшебником ступить в холл пятизвездочника «Шаратон», как мгновенно к ним подскочил официант с подносом прохладительных напитков. Арабы на ресепшене улыбались им так, будто бы узрели Магомета, а носильщик перекантовал багаж со скоростью, близкой к космической. Да и вообще все в «Шаратоне» впечатляло, радовало глаз, способствовало отдохновению души и тела. К примеру, номер у Данилы был трехкомнатный, с видом на море и мавританский двор, джакузи поражала габаритами, а холодильник-бар ломился от бутылок. Это еще не считая кондиционеров, телевизоров, пары телефонов, а главное, пластмассового, вокруг запястья, красного браслета, соответствующего статусу «олл инклюзив» [72] . Если попроще – жри не хочу. Само собой, не всухомятку…
72
Все включено (англ.).
В общем, расположился Бродов, переоделся в летнее, убрал все стоящее в сейф и только вознамерился пускать браслетку в ход, как постучали в дверь – жестко, весьма уверенно, чем-то конкретно твердым, не иначе перстнем. На пороге стоял волшебник Ошмаровский. Стильный, супермодный костюм от Версаче он сменил на длиннополую, а-ля Свами Баба, рубаху, из-под которой выглядывали шелковые ярко-красные штаны, с напуском заправленные в сафьяновые сапоги с загнутыми носами. Голову же мага венчало что-то среднее между пилоткой, камилавкой и тюбетейкой, что делало его похожим то ли на еврея, маскирующегося под русского, то ли на индуса, выстиравшего тюрбан, то ли просто на узбека-дезертира. В целом он смотрелся завлекательно, жуть как импозантно, а говорить начал нараспев, басом, налегая по-владимирски на букву «о». Как это, видимо, и принято у потомственных хиллеров-колдунов.
– А что, Данило, подхарчиться не угодно? Чрево, оно того… Ого… Пойдем оскоромимся, однако.
Ну что ж тут поделаешь – за компанию и жид удавился, пусть даже и в русских сапогах.
Бродов коротко вздохнул, потупился, закрыл апартаменты и вместе с магом в камилавке двинулся в ресторан. Там было славно, нежарко, уютно и гостеприимно – бери, что хочешь, особо не мудрствуй. Шведский стол, даром что в Египте.
– Однако, отрадно, зело отрадно. – Экстрасенс взбодрился, придвинулся к длинной стойке и, выбрав суповую, повместительней, тарелку, принялся с энтузиазмом грузить в нее харч, причем предпочитал все поядреней, посолоней, позабористее, поперченее. Чувствовалось, что материальный план он почитал наиглавнейшим из всех. Ну да, каков стол, такая и музыка.
Бродов с умеренностью спартанца побаловал себя салатом из помидоров, скомандовал арабу в белом фартуке насчет томленой куриной грудки и на сем остановился, пусть желудок привыкает, а организм входит в ритм. От пуза жрут на новом месте только аристократы и дегенераты. Ну и еще, может быть, голодающие Поволжья с потомственными волшебниками.
Ладно, выбрали стол посимпатичней, сели, взялись за еду.
– Эй, человече, – сделал знак официанту экстрасенс, – томато джусо, плиз. Только ноу тетрапак, ноу эрзац, ноу кемистри. Пресс, пресс, пресс. – И он сделал мощное движение руками, словно раздавил матерого, насосавшегося крови клопа. – Пресс, плиз.