Братья
Шрифт:
— Это похвально. — Высказался я.
— Не знаю. У них свои порядки. Они просили благословения Папы, и не потрудились узнать мое мнение. Мне приходится делать вид, что не замечаю самоуправства. Папа утвердил их орденский знак.
— Каков он?
— Два всадника на одной лошади. Этим они показывают готовность переносить тяготы во имя Святого престола.
— Так ли это плохо?
— Здесь я хозяин.
— Разреши. Или запрети. Как их зовут?
— Храмовники, по имени храма. Тамплиеры. Они храбрые воины, но слишком самонадеянны и спесивы. А я не хочу, чтобы кто-то распоряжался здесь вместо меня.
— Может быть, следует выждать.
— Так и будет. Два всадника на одной лошади. Этот знак они показывают всем. Но есть еще один, с которым они общаются между собой, в обход моей
— Какой?
— Башня храма с крестом.
Хорошо, что у меня есть привычка не вытряхивать из карманов всякий мусор. Сейчас я вытащил кусок пергамента, найденный на складе Саломона. Там были башня и крест. — Похож на этот?
— Да, этот. Откуда он у тебя?
— От одного купца. Но они пользуются им уже давно, раньше чем тем, другим. И, должно быть, с немалым успехом.
— Иногда мне кажется. — Прорычал Болдуин. — Что за моей спиной можно делать все, что угодно. Но я еще не сказал своего слова.
Я ушел в задумчивости. В главном король был прав. За внешним спокойствием оставалось много непонятного.
Хроники
По велению Великого визиря делаю эту запись о злодейском убийстве нашего господина Мосульского князя, случившуюся в пятьсот девятом году Хиджры. Да помилует его Аллах. И да будут прокляты его убийцы — подлое племя отступников, которые расползлись, как змеи, по нашим городам. Благодаря усилиям нашего князя, казалось вывели их, но не всех. Когда наш господин выходил из мечети, один из негодяев выскочил из толпы и ударил два раза ножом. На нем была всего лишь тряпка бродячего нищего, свой кинжал он спрятал в гриву лошади. Кто мог знать? Да проклянет его Аллах. Негодяю перерубили руку, что бы он не смог заколоть себя. Пусть не надеется на легкую смерть, с него сдерут кожу. Его мучения станут ничтожной платой за гибель нашего господина, потому что смерть ста шакалов не заменит утраты льва.
Этот негодяй принадлежит к подлой секте извратителей ислама, под началом Старца — главного лжеца и подстрекателя, объявившего себя хранителем истины правоверных. Потому он метил в нашего господина, тот был твердой преградой на этом пути. Мы будем славить его деяния. Говорю о себе, именно он — мой Господин подобрал меня у тела погибшей матери, изгнанной из Иерусалима. По его распоряжению я был привезен сюда, обучен каллиграфии, получил чин хаджиба и могу теперь беспристрастно и честно свидетельствовать. Потому так скорблю о нашей потере. Звезда закатилась и погасла. Да вознаградит Аллах его бесценные достоинства, доброту и храбрость.
Сразу после несчастья нами было послано известие эмиру Багдадскому. Союз и единство с ним служит нам крепкой опорой. Ответное послание содержало выражение скорби и ярости. Этот достойный из султанов — правитель Багдада был полным единомышленником нашим по искоренению заразы. Султан Багдада требовал немедленно обрушиться на их гнезда и выжечь их. Особенно теперь они расплодились в Сирии, где обитают сторонники Али и его жены Фатимы, отвергающих учение Великих калифов. Сирийцы в своем заблуждении не столь опасны, как питомцы Старца и даже враждуют с этими детьми Сатаны, но корни у них общие и искоренять их нужно вместе. Везде, где они проросли. Потому было решено собрать войско и двинуться в Сирию и Палестину, чтобы навести порядок среди тамошних извратителей — своих и пришлых, известных своей наглостью. Я говорю о подлых франках, именующих себя христианами. Пришла пора вытравить заразу, от которой мы изнемогаем ежечасно. Такова была и воля нашего повелителя. Да, сжалится над ним Аллах.
В этот год наши войска выступают в поход. Пусть праведный гнев, который движет всеми нами, перельется в работу холодного ума и дарует нам победу. Храбрости нам не занимать, а справедливость нашего дела видит Аллах.
Карина
Прошло
Но глаза и уши я держу открытыми. Не могу не видеть связь между участью каждого из нас и судьбой этого города. Нам некуда бежать. Поэтому я не устаю молить Бога, чтобы он не торопил назначенные нам испытания и сохранил мир и благоденствие. Сейчас до нас доходят вести о громадных разрушениях, что выпали на долю христианских княжеств на Востоке и первом из них в Антиохии. Там не прекращается волнение земли. Говорят, под камнем остались погребенными заживо множество людей. Упаси нас, Господи, от такой участи. Каждый свой час я готовлюсь к грозному суду, но это ожидание, как я понимаю, не должно обрекать на малодушную бездеятельность.
Недавно мы с Раймундом присутствовали на диспуте, устроенном церковниками для выяснения истинности их служения. Я и раньше относилась с сомнением к усилиям человеческого разума, стремящегося путем рассуждения постичь неподвластную ему истину. Но слежение за доводами — игрой взрослых людей, занятых удовлетворением собственного тщеславия, меня все еще забавляет. В разгар крикливого спора, я ощутила на себе взгляд с места, занятого сторонниками греков. Какой-то монах разглядывал меня и Раймунда. Он прятал лицо, и все же мне удалось рассмотреть, пока он, заметив мой интерес, не укрылся в толпе. Я же, наконец, вспомнила. Определенно, человек этот схож с братом Раймунда Михаилом. Он остался в моей памяти юношей, почти мальчиком, но сходство сохранилось. Раймунд удивился и не обратил на мои слова должного внимания. Я же привыкла доверять собственным глазам.
Я повторила рассказ Артенаку и Франсуа. Артенак никогда не подвергал мои слова сомнению, по крайней мере, настолько, чтобы это стало заметным. Он часто заходит к нам и привязан к моему сыну Илье. Своих детей у него нет, для нас у него находится время. Франсуа мало что волнует, кроме него самого. В его сосредоточенности есть нечто удивляющее. Этот молодой и красивый человек проявил себя, как один из лучших воинов, и пользуется славой. Но мне он кажется странным. По крайней мере, он отличается от всех, кого мне приходится наблюдать. Я вижу его довольно часто, ведь наш дом находится на дороге от Иоанновой обители, что сразу за стенами Храма Господня. Франсуа ходит туда почти ежедневно. Иногда он идет, как слепой, и минует наш дом, даже не повернув к нему головы. Недавно я спросила Артенака, не замечает ли он чего-нибудь необычного. Ведь Франсуа постоянно живет в его доме. Артенак успокоил меня и просил объяснить, чем вызван мой вопрос. Это не досужее любопытство, а беспокойство за нашего друга и родственника.
Впрочем, хватает других забот. Илья кашлял, разрывая мне сердце. Зира отрезала прядь его волос, завернула в платок, которым я обтираю сыну лицо, и отправилась на сборище, которое часто организуют здесь ее друзья — египетские язычники. Я позволяю ей поступать, как хочет. Ведь до сих пор ее поступки неизменно приносили мне удачу. Зира отсутствовала всю ночь. Незадолго до ее возвращения мой сын уснул, впервые спокойно за долгое время, проснулся мокрый от пота и захотел есть. Тогда я поняла, что молитвы — каждая своему Богу не бывают напрасны. Если так, почему мы так яростно стремимся обратить друг друга в свою веру? Христос, и вправду, велел обращать, но словом и примером, а не насилием. Теперь я не испытывала страха. Твердо знала, сын будет здоров. Что и подтвердилось.
Безумный Макс. Поручик Империи
1. Безумный Макс
Фантастика:
героическая фантастика
альтернативная история
рейтинг книги
Надуй щеки! Том 5
5. Чеболь за партой
Фантастика:
попаданцы
дорама
рейтинг книги
Обгоняя время
13. Девяностые
Фантастика:
попаданцы
рейтинг книги
Истребители. Трилогия
Фантастика:
альтернативная история
рейтинг книги
Энциклопедия лекарственных растений. Том 1.
Научно-образовательная:
медицина
рейтинг книги
