Чужак из ниоткуда 5
Шрифт:
Но всё равно жизнь и работа при двойной силе тяжести описана в повести отлично — всё так и есть.
— Всегда мне было их жалко, — продолжил Юджин, проглотив питательный бульон, которым потчевал нас ДЖЕДО (без робота, на котором лежал почти весь ежедневный корабельный быт, было бы совсем трудно). — Таскать на себе такую тяжесть всю жизнь… — он медленно покачал головой. — Тут второй день всего, а уже не знаешь, куда себя деть.
— Ничего, Юджин, — сказал я. — Половина, считай, позади. Через тридцать восемь часов убираем тягу и ложимся
— А ещё завтра двадцать третье февраля, праздник, — напомнил наш командир.
— Какой? — удивился Сернан.
— День Советской армии и Военно-морского флота, — ответил Быковский. — Вот скажи, Юджин, у вас в Америке есть День военно-морского флота?
— Нет, — вздохнул американец. — Дня Военно-морского флота у нас нет. Дня армии тоже нет.
— А вот у нас есть, — гордо сказал Быковский. — Как единственный здесь советский военный лётчик, разрешаю себя завтра поздравить.
— Праздновать будем? — хитро улыбнулся Сернан.
— Будем, — сказал Быковский. — Я уже заказал ДЖЕДО лёгкий праздничный обед. Но без спиртного, уж извините. Слишком рискованно при такой тяжести.
— Ага, — обрадовался Сернан. — Значит, водка есть!
— Русский без водки, что медведь без балалайки, — сказал Быковский. — Но на этот раз ты ошибся. Только коньяк.
— Тоже неплохо, — сказал Юджин. — У меня ром.
— А у меня ничего нет, — вздохнул я. — Извините, не подумал.
— Ерунда, — сказал Быковский. — Тебе простительно. И вообще. Выпьем, когда дело закончим. Не раньше.
Маршрут в нуль-пространстве я рассчитал ещё на Луне.
Шлем навигатора, чья работа была основана на специальной компьютерной программе, погружал тебя в самое нутро пространства-времени. Ты не просто видел, ты словно вживался в его пятимерную структуру (три обычных измерения, время и нуль-пространство в качестве пятого измерения) и выбирал путь сквозь это пятое измерение, руководствуясь больше интуицией, нежели точным расчетом.
— Красиво! — помнится, учили нас на курсах подготовки навигаторов. — Запомните, это должно быть в первую очередь красиво. И только потом — рационально. Всегда выбирайте тот путь, который кажется лично вам более красивым. Даже, если он занимает больше времени.
Объяснить эту красоту с классической и привычной точки зрения было невозможно.
Это не была красота горной долины, по которой ползёт с моря утренний туман.
Это не было красотой города, созданного за века вдохновенным трудом тысяч и тысяч людей.
Красотой бездонного звёздного неба, каким оно видится за пределами Земли или Гарада, это тоже не было.
Это не было даже красотой любви или благородного человеческого поступка.
Больше всего это напоминало красоту абстрактного живописного полотна, создаваемого талантливым и немного безумным художником (все настоящие художники слегка безумны, в этом нет ни малейших сомнений) прямо на ваших глазах.
При этом вы одновременно были и художником и- странным образом — зрителем, наблюдающим
Отдаёт шизофренией, верно?
Вот поэтому в навигаторы идут, в основном, женщины — у них психика гибче от природы.
Как раз тот путь к Гараду, который выбрал я, должен был занять чуть больше времени — сто семь часов. Против девяносто восьми, затраченных «Горным эхом» на путь к Земле.
Девять часов разницы.
Это было многовато при том тотальном дефиците времени, который мы испытывали, но я выбрал его.
Как говорится, делай, что должен и будь, что будет. А вышел из ворот, — не дёргайся и смело иди на перехват мяча. Старое правило футбольного вратаря, которое никогда не подводило меня ни на поле, ни в жизни. Надеюсь, выручит и сейчас.
Глава пятая
Посвящение в марсиане. Стихи на прощанье. Анабиозные сны. Пробуждение
Мы достигли расчётной скорости за орбитой Марса. Сама Красная планета находилась в это время за Солнцем, в диаметрально противоположной стороне.
— Не сбылась мечта, — заметил по этому поводу Юджин. — А то мог бы сказать, что летал к Марсу.
— Имей совесть, — сказал Быковский. — Ты вообще-то к звёздам летишь.
— Это верно, — вздохнул Сернан. — Но на Марс всё равно хочется. Куда люди больше всего стремились с тех пор, как они поняли, что могут вырваться за пределы Земли? На Луну и Марс. На Луне я уже побывал. Дважды. Даже почти трижды, учитывая «Аполлон-10». А вот Марс…
— К звёздам людям хотелось не меньше, — не сдавался Быковский. — А может быть, и больше.
— Тяжело спорить, — засмеялся Сернан (наш смех в условиях двойной тяжести больше напоминал покашливание). — В прямом смысле слова. Слова, как булыжники, а ты их толкаешь языком.
— Будет вам Марс, — пообещал я. — Дайте только срок. И Марс, и всё остальное.
— И Юпитер? Там «призраки».
— А кому с ними разбираться? Только нам, людям. По-другому никак, в одной Солнечной системе живём.
— Можно ещё подключить дельфинов, — задумчиво произнёс Быковский.
— Интересная мысль, — сказал я. — Нет, правда, интересная. В особенности с учётом того, что дельфины обладают зачатками телепатии, а ДЖЕДО утверждал, что кто-то из экипажа «Горного эха» тоже улавливал то ли обрывки мыслей, то ли тени чувств и настроений «призраков». Так, ДЖЕДО?
— Верно. Конкретно — навигатор Омла Сетби и психолог Бьетти Яру. Они сейчас в анабиозе.
— ДЖЕДО, мы знаем, что они в анабиозе, — сказал я устало.
— Лишний раз напомнить никогда не помешает, — невозмутимо ответил ДЖЕДО. — Кстати, насчёт анабиоза. Напоминаю, что ровно через минуту мы сбрасываем тягу, и корабль будет двигаться с обычным земным ускорением, равным девять и восемьдесят одна сотая метра в секунду за секунду. Однако рекомендую перейти не на земное, а на гарадское ускорение — десять и семьдесят две сотых метра в секунду за секунду.