Дети войны. Народная книга памяти
Шрифт:
Осколок не дошел до кости. Вскоре мне пришлось распрощаться со своими однополчанами. Они решили отправить меня домой. Не помогли ни уговоры, ни просьбы.
Пройдя от Воронежа до Синдомира, домой вернулся в 1946 году. И снова сел за школьную парту, в шестой класс.
Записала Лариса Холтобина, заведующая военно-историческим музеем «Юные защитники Родины»
Я лежал, а немцы стояли с поднятыми руками
Бобовников Виктор Васильевич, 1929 г. р
Курская дуга, 1943 год. Я был включен в состав оперативной группы второго артиллерийского заградотряда 6-й
Начался поиск, мне повезло: первому удалось заметить 24 лежавших немца у ручья в лесу, рядом с ними лежали гранаты, автоматы. Я бросился вперед, зацепился за куст и уже при падении дал очередь из ППШ примерно в 3–4 метрах от немцев. Я еще лежал, а немцы стояли с поднятыми руками. Они оказались эсэсовцами, через несколько минут их окружили мои боевые товарищи во главе со ст. лейтенантом Сазоновым.
Майор относился ко мне как к сыну
Овчинников Яков Петрович, 1931 г. р
Я родился в 1931 году 31 марта в городе Курске. Отец был военным, мать начальником почты. У меня были брат Толя и сестры Елена и Тамара. Я был младшим ребёнком в семье. В 1936 году родители развелись, и мы со старшим братом Толей остались с отцом, а сёстры с матерью. Вскоре мать, забрав сестёр, уехала в Ташкент.
В 1941 году я закончил третий класс школы № 2 (улица Бебеля). Это совпало с началом войны. Так начинается самая страшная страница в книге жизни.
Я попросился на фронт у капитана Захарова, так как отец погиб, а брата Толю немцы отправили в Германию. В полку Захарова уже были двое мальчишек: Виталий и Володя – они были в разведгруппе. Так я остался в полку.
В этом же году немцы оккупировали Курск. Увиденное повергло меня, десятилетнего мальчишку, в шок – это и расстрелы, и бомбёжки, и многочисленные издевательства. Многих детей, пойманных немцами, отправляли насильно в Германию в рабство. Понимая угрозу попасть в руки фашистских захватчиков, я убежал за город в село Щуклинка, где до 1943 года скрывался, перебиваясь на бахчах.
В 1943 году город Курск был освобождён. Войска Центрального фронта находились близ Курска в селе Щуклинка, где я попросился на фронт у капитана Захарова, так как отец погиб, а брата Толю немцы отправили в Германию. В полку Захарова уже были двое мальчишек: Виталий и Володя – они были в разведгруппе. Так я остался в полку.
Через 10 дней вместе с полком подошёл к селу Прохоровка, где и состоялось великое Прохоровское сражение. Во время этой битвы разведгруппа, в составе которой были мои товарищи-мальчишки Виталий и Володя, попала в засаду. Они сражались как могли, но Володя был убит, а Виталий тяжело ранен – ему оторвало пятку на правой ноге.
Захаров относился ко мне как к сыну, так как своих двух сыновей он потерял во время войны.
По окончании битвы наши войска направлялись на запад, где взяли Бахмач и другие малые города и селения. Затем в составе Первого Украинского фронта (командующий Н. В. Ватутин) я принимал участие в форсировании Днепра, где в последующем с боями взяли город Киев и многие другие важные укреплённые районы, например район Белая Церковь. В последующих боях был взят город Коростень, в дальнейшем продвижении был освобождён Ковель. Бои продолжались до приближения к польской границе и, как итог, к Варшаве. Именно здесь, в Варшаве, в 1944 году я, являясь связным по батареям, выполнял задание командования и попал под обстрел миномёта. В тот момент я был верхом на лошади, когда миномёт засёк лошадь, я был отброшен
Спустя некоторое время я был направлен в госпиталь на лечение. В конце 1944 года, пройдя курс лечения, попросился домой в город Курск, так как из писем близких узнал о возвращении матери в Курск из Ташкента. Имел при себе документы сына полка и литер для пребывания в Курске на срок около десяти дней. По истечении этого срока майор Захаров просил вернуться. Приехав в Курск, встретился с матерью и рассказал ей о ранении и что я только после госпиталя. Узнав об этом, мать не отпустила меня назад на фронт и уничтожила все мои документы. Я остался в Курске, именно здесь спустя почти год узнал о победе и об окончании войны.
Я подбил вражеский самолет
Букин Николай Фролович, 1929 г. р
Я уже носил пионерский галстук и учился в 5 классе курской школы № 4, когда к родному городу подступили оккупанты. Курск переживал тревожные дни. Жители, заслышав гул фашистских самолетов, бежали в наспех вырытые укрытия. Воздух стонал, свистел и охал от разрывающихся бомб. Меня вызвали в райком комсомола и поручили подобрать из одноклассников команду по уничтожению зажигательных бомб.
За борьбу с пожарами от «зажигалок» мы с Витей Дубровиным были награждены директором школы новыми портфелями и комплектами учебников для 6-го класса.
Наша команда – десять шестиклассников – сбрасывала с крыш зажигательные бомбы. С конца августа 1941 года немцы стали бомбить Курск, сбрасывая на город, в том числе, и тысячи зажигательных бомб. Вместе с другом Витей Дубровиным и другими мальчишкми наряду со взрослыми дежурили на крыше дома и, когда на него падали «зажигалки», специальными клещами хватали их и совали в ящики с песком, установленными на крыше. За борьбу с пожарами от «зажигалок» мы с Витей Дубровиным были награждены директором школы новыми портфелями и комплектами учебников для 6-го класса.
Фронт все ближе подходил к Курску. Потеряв при эвакуации мать, я с отступающими бойцами доехал до станции Ржава. Фронт остановился, заняв прочную оборону. Я стал сыном полка, солдатом знаменитой 65-й армии генерала П. И. Батова. В годы войны я был разведчиком. В одном из боев на прохоровском направлении, метко бросив в дзот две гранаты, повредил вражеский пулемет и тем самым обеспечил продвижение пехоты, в которой находились боевые танки. За время пребывания на фронте перенес восемь ранений. Однажды, после очередного ранения, меня везли в медсанбат. В это время в небе метнулась зловещая тень «мессершмитта». Заметив телегу, в которой я находился, летчик стал низко кружить над дорогой. Тогда я не выдержал и выпустил по нему очередь из автомата… Вражеский самолет качнулся и врезался в землю. Два месяца пролежал я в госпитале и снова вернулся в свою часть на фронт. Теперь на моей гимнастерке рядом с медалью «За отвагу» поблескивал и орден Красного Знамени.