Энциклопедия творчества Владимира Высоцкого: гражданский аспект
Шрифт:
И в «Таможенном досмотре», и в «Гербарии» герой чувствует туман в голове: «Найдут в мозгу туман, в кармане фигу» = «В мозгу моем нахмуренном…», — и испытывает одинаковые эмоции:
1) страх: «И смутный страх мне душу занозил» (БС-18-27) = «Страх льется по морщинам», — связанный с возможностью ареста или вечного заключения в гербарии: «Мне уже мерещится арест!» /4; 456/ = «Навек гербарий мне в удел?! / Расчет у них таков» /5; 369/;
2) волнение: «Мандраж всё невозможней» /4; 465/ = «Мне с нервами не справиться» (АР-3-6);
3) тоску: «Стою — тоска по родине во мне» (АР—4-211) = «А я лежу в гербарии — / Тоска и меланхолия» (АР-3-12);
4) стыд, — поскольку его собираются выставить или уже выставили на всеобщее обозрение: «Разденут — стыд и срам! — при всех святых» = «Оформлен, как на
А власть «пронзает» его и других людей насквозь: «Всех они щупают / Взглядами, лупою. <…> Взгляд в меня вонзают, как иглу» (АР-4-217) = «Все проткнуты иголками»; «.Лупами строгими / Каждого трогали» (БС-18-78) = «Когда в живых нас тыкали / Булавочками колкими…»; «И бережем мы, как зеницу ока, / И гвозди, что в ладонях и в ногах» (БС-18-28) [2127] [2128] [2129] = «Корячусь я на гвоздике».
2127
Рукописный лист с этим вариантом продавался также на аукционе «Все звезды» (www.istar.ru) в июне 2011 года: https://fotki.yandex.ru/next/users/auetion-istar/album/147010/view/349159?page=0
2128
Лаз А. Кто убил Звиада Гамсахурдиа? М.: Палея, 1994. С. 8.
2129
Пытки заключенных в тюрьмах Грузии // Вольное слово (Приложение к журналу «Посев»). Франкфурт-на-Майне, 1975. Выл. 19. С. 85.
Сравним с реальными пытками в брежневскую эпоху: «.. в альянсе с КГБ создается в Тбилиси спецтюрьма — СИЗО-1 МВД СССР, СИЗО-2 КГБ ГССР. Спецкорпус 11 — бойня для заключенных “объектов”, где использовались страшные методы пыток: избиение железными прутьями, прокалывание стальными “иглами", вздергивание вверх ногами, прижигание тела зажженными папиросами, вольтова дуга, изнаси-лование»474 Как сообщалось еще в 1975 году: «Широкое применение пыток в СИЗО № 1 МВД, СИЗО КГБ ГССР совпадает с периодом деятельности министра МВД Э. Шеварднадзе (1965 — 1972), который ныне является первым секретарем ЦК КП Гру-зии»475.
В строке «И гвозди, что в ладонях, и в ногах» очевидна отсылка к распятому Христу, которая встречается и в основной редакции обеих песен: «Распятья нам самим теперь нужны» = «А там — хоть на три гвоздика, — /Ас трех гвоздей, как водится, — / Дорога в небеса» (вообще мотив распятия как метафора издевательств власти над поэтом встречается неоднократно, начиная с «Баллады о брошенном корабле» и песни «О поэтах и кликушах»: «Гвозди в душу мою / Забивают ветра», «Но — гвозди ему в руки, чтоб чего не сотворил, / Чтоб не писал и чтобы меньше думал. <.. > А в тридцать три — распяли, но не сильно»).
В обоих случаях герой надеется на извечный русский «авось»: «Я пальцы сжал в кармане в виде фиги — / На всякий случай, чтобы пронесло» = «А может, всё провертится / И соусом прииравится…».
Но с советской властью это не пройдет: «Глаз у них — как острая игла» (АР-4211) = «Глаза у них не нежные» /5; 70/; «Хитрые да ушлые, / Что-нибудь запретное найдут» /4; 454/ = «Но кто спасет нас, вылечит? / Мучители хитры» (АР-3-14).
Между тем концовка этих песен различна: в первой за лирического героя вступается «ответственный по группе» и избавляет его от шмона, а во второй герой понимает, что рассчитывать можно только на себя, и вырывается на свободу.
***
Незадолго до «Таможенного досмотра» была написана «Погоня» (1974), в которой также встречались похожие мотивы.
Лирический герой испытывает страх: «А коней моих подгоняет страх» /4; 227/ = «И смутный страх мне душу занозил» (БС-18-27); предстает
2130
А ддргой черровой ввррант: «Но подреннггном — всерааны,/ Вссголые, какв бане, / Нохооьигол-ку прячь в штаны, / Хоть фигу прячь в кармане» (БС-18-12), — отсылает к стихотворении «Копошатся — а мне невдомек…» (1975): «Нагло лезет в карман, торопыга, — / В тот карман, где запрятана фига, / О которой не знает никто» /5; 330/.
Сравним также состояние героя в «Таможенном досмотре» и в песне «Штормит весь вечер, и пока…» (1973): «Но вот придет и мой черед — / Я тоже подлетаю к кра<ю>» (АР-9-152) = «Но… вот настал и мой черед / Предстать перед таможней» (АР-4-213); «Мне дуют в спину, гонят к краю» (АР-9-152) = «Сзади напирают — вот беда!» (АР-4-217); «В душе — предчувствие, как бред, / Что надломлю себе хребет» /4; 80/ = «Мне уже мерещится арест!» /4; 456/, «И смутный страх мне душу занозил» (БС-18-27); «…И тоже голову сломаю» /4; 80/ = «Что на душе? — Просверлят грудь, / А голову — так вдвое» /4; 459/.
Теперь сопоставим «Таможенный досмотр» с «Райскими яблоками» (1977).
В первой песне люди стоят в очереди, ожидая, что их пустят в заграницу, а во второй зэки ждут, что их пропустят в рай (лагерь): «Я стою встревоженный, / Бледный, но ухоженный, / а досмотр таможенный в хвосте» = «И этап-богатырь — тысяч пять — на коленях сидел».
Данное смысловое тождество — заграница как потусторонний мир — встречалось еще в «Золотом теленке»: «Мне один доктор все объяснил, — продолжал Остап, — заграница — это миф о загробной жизни. Кто туда попадает, тот не возвращается».
И в «Таможенном досмотре», и в «Райских яблоках» от всего увиденного героя начинает трясти: «Мандраж всё невозможней» /4; 465/ = «Херувимы кружат, ангел окает с вышки — озноб» (АР-3-158); и он хочет сбежать: «Возьму сейчас вот — повернусь / И расплююсь с таможней» /4; 465/ = «И погнал я коней прочь от мест этих гиблых и зяблых» (СЗТ-2-372).
Кроме того, лагерное слово шмонали в строке «А впереди шмонали уругвайца» лишний раз подчеркивает единство темы с «Райскими яблоками», где действие происходит на зоне.
Приравнивание таможни к лагерю встречается и в следующей цитате: «Номер ваш выкрикнут, / Саквояж вытряхнут» /4; 460/. А вот как этот мотив реализован в черновиках второй песни: «Стали нас выкликать по алфавиту — вышло смешно» (АР-17-202).
Другой пример идентичности ситуации: «Всё мое — и дело, и родня. / Я по ним соскучился, / Не взлетев, измучился: / Как они тут смогут без меня?!» /4; 459/ = «И измученный люд не издал не единого стона» (АР-17-204), «Вдоль обрыва с кнутом, по-над пропастью пазуху яблок / Я любимой несу — ты меня и из рая ждала!» (АР-17200) («родня» = «любимой»; «измучился» = «измученный»; «Как они тут смогут без меня?!» = «ты меня и из рая ждала»).