Это было жаркое, жаркое лето
Шрифт:
— Ого! — искренне обрадовался Илья Матвеевич, едва не подпрыгнув от восторга на стуле. — Да вы, Оленька, самый настоящий клад! Потрясающе! Честное слово, Оленька — вы для нас просто находка! Надо же! Художественная гимнастика, и «мостик», и «шпагат»! Это ж какая вы гибкая… — Он восхищенно покачал головой… Мышастый действительно был очень рад только что вскрывшемуся, столь чудесному обстоятельству.
Да с ее телом можно будет вытворять все что угодно! Он даже почувствовал, как у него опять набрякло в паху от одних только этих мыслей. Словно у сопливого юнца,
— Ну, гибкая, да… — Ольга засмущалась, хотя искреннее восхищение режиссера в очередной раз очень ей польстило. — Только, конечно же, вы все сильно преувеличиваете. Мне, право, даже как-то неловко.
— Нисколько не преувеличиваю! — заверил ее тот и, уже вытирая губы салфеткой, спросил:
— Так как, Оля, совершим экскурсию по дому?
— Идемте, — поднялась та со стула. — Показывайте…
— Вот такой у нас тренажерный зал, — заканчивал показ режиссер.
— Илья Матвеевич, а какой именно тренажер я буду рекламировать? — Ольга, с интересом слушавшая объяснения режиссера по поводу некоторых устройств, поискала взглядом, пытаясь угадать «свой».
— Их, вообще-то, будет два, — придумывал на ходу Мышастый. — Ничего особенного… Один — обычный велотренажер, только оригинального дизайна; второй — имитатор гребли на лодке. Да вот они оба. — Он указал. — То есть, на этих мы пока просто потренируемся, а когда завезут те, усовершенствованные, произведем окончательную съемку.
— Понятно, — кивнула девушка, глядя на отражение режиссера в зеркальной стене. — А этот козлик как сюда забежал? — пошутила она, показав на спортивный снаряд, именуемый «козлом» и который стоял как раз возле этой зеркальной стены. — Ведь здесь слишком мало места, чтобы через него прыгать?
«Прямо в точку попала, девочка! — подумал Мышастый, который после долгих размышлений специально распорядился завезти сюда именно этот снаряд — остальные стояли здесь давно, — чтобы осуществить на нем первое, самое основное действие в процессе укрощения этой наивной девчонки. — Для тебя-то он как раз и предназначен.» А вслух произнес:
— Это, Оленька… Ну, для создания атмосферы, что ли?
Понимаете, возьмем его в кадр во время общего плана…
— Понимаю, — серьезно подтвердила Ольга.
— Ну, пройдемте дальше?..
— Как здесь мрачно, — невольно поежившись, тихо проговорила Ольга, с некоторым даже страхом осматривая нарочито грубую лепнину стен каминного зала. — А это что за железяки?
— Она показала на массивные металлические кольца, вделанные в стену. — Для чего они? Вообще, здесь витает дух чего-то такого, средневекового…
— Да это просто ремонт еще не довели до конца, — соврал Мышастый. — Только и всего. А кольца… Я даже и сам не знаю, для чего, действительно, они? От старого хозяина остались, надо будет распорядиться, чтобы их убрали… — Вообще-то совсем недавно он отдавал распоряжение, прямо противоположное этому — кольца вмонтировали по его приказу.
— А это что за… — Оля никак не могла подобрать нужного слова. Емкость, что ли? — А, это ведь аквариум, да? — Она с интересом осматривала выложенный
Мышастый молча щелкнул выключателем и сильные лампочки высветили копошащуюся, извивающуюся, бесформенно-черную массу, которая, если присмотреться повнимательнее, состояла из каких-то живых существ, похожих на весьма и весьма подвижных червей черного цвета.
— Что это? — испуганно отшатнулась Ольга, чуть при этом не упав. — А где же рыбки?
— Рыбок здесь нет, — спокойно пояснил ей Мышастый. — Это пиявки.
— Пиявки?! — чуть не закричала в ужасе девушка, с трудом преодолевая желание немедленно убежать из этого страшного места. Оно и без того вызывало у нее дрожь, а тут еще какие-то отвратительные пиявки. — Но… Но зачем?!
— Ничего страшного, Оленька… — ласково уговаривал ее Мышастый, упиваясь страхом, отчетливо проявившемся на лице красавицы, и стараясь ей этого не показать. — Это лечебные пиявки, понимаете? Такие и в аптеках некоторых продаются.
Может видели, в таких аптеках стоят аквариумы, а продавец р-раз… и сачком… — Он даже показал как именно. — Раз! И сачком…
— Но зачем они вам? Зачем они? — Ольга почти не слушала его объяснений, все еще находясь в шоке.
— Я же говорю, лечебные… — терпеливо, словно маленькому ребенку, продолжал объяснять Мышастый. — Вот и Филипыч ими лечится, и я тоже. А приедет съемочная группа, и им тоже хватит. А захотите попробовать вы, так и для вас, Оленька, найдется. Хотите?.. Ну, пройдемте дальше?
— Мне… мне не надо… спасибо… — Ольга с ужасом представила, как эти отвратительные существа присасываются к ее коже и пьют, пьют кровь, набухая и становясь при этом огромными, много больше своих первоначальных размеров. На какой-то краткий миг ей захотелось, чтобы никакая съемочная группа никогда сюда не приезжала и вообще, ей вдруг очень захотелось домой. Не надо ей никаких съемок… С трудом преодолев эту минутную слабость, она как-то вяло произнесла:
— Спасибо, я уже очень устала и… и у меня разболелась голова, — наконец придумала она достаточно вескую для отказа причину. — Пожалуй, вы правы, мне необходимо хорошенько выспаться, чтобы завтра быть совсем свежей для нашей первой репетиции-тренировки. Вы, помнится, обещали мне какую-нибудь книгу?
Скрывая от женщины усмешку, Мышастый провел ее в гостиную, где находилась книжная стенка, оставшаяся еще от прежнего хозяина. После некоторых раздумий Ольга выбрала книгу Аркадия Бухова «Жуки на булавках.» Она прочитала в предисловии, что это юмористические рассказы и сочла, что после всего пережитого в этом страшном каминном зале, такое чтиво подойдет ей сейчас лучше всего. Мышастый же, проводив Ольгу до гостевой комнаты, галантно распрощался, расцеловав ей на прощание ручки и напоследок предупредив: