Горничная Карнеги
Шрифт:
Я сидела на узкой кровати в своей спальне на этаже для прислуги и штопала черные шелковые чулки миссис Карнеги. Мне не нравилось рукодельничать в этой сумрачной комнате без окон. Гораздо удобнее было бы расположиться в мягком кресле у окна в гардеробной хозяйки и штопать при свете дня или под яркой газовой лампой. Но выбирать не приходилось: сегодня о миссис Карнеги заботилась мисс Карлайл, и я ушла к себе. За шитьем я размышляла о профессии сестры милосердия. Раньше я никогда не задумывалась о том, что у женщин бывают и другие профессии — за пределами сферы обслуживания или замужества (если
В дверь постучали. Я откликнулась не сразу, потому что со мной здесь никто не общался и я никого не ждала. В коридоре я часто встречала других служанок — только женщин, мужчины жили в отдельном крыле — и приветливо им кивала, но они не пытались со мной познакомиться: все равно это знакомство было бы очень недолгим, ведь все мы здесь находились временно.
— Мисс Келли, — донесся из-за двери незнакомый женский голос. — Курьер принес вам посылку.
Посылку? Кто, скажите на милость, будет слать мне посылки? Уж точно не моя семья, а кроме них мне никто даже писем не писал. Я забрала большую картонную коробку у гостиничной горничной, следившей за порядком на этаже женской прислуги, и, закрыв дверь, положила ее на кровать поверх тонкого синего покрывала. Длинная прямоугольная коробка почти с меня ростом была перевязана розовой атласной лентой и пахла сушеной лавандой.
Я потянула за кончик ленты, убрала ее в сторону и осторожно приподняла крышку. В коробке лежало пышное платье из шелка цвета небесной лазури. Широкая бархатная лента более темного голубого оттенка опоясывала талию и шла как бы шнуровкой по переду лифа до самого ворота. Крошечные синие кристаллы, украшавшие горловину, создавали иллюзию сапфирового ожерелья.
Это изысканное и нарядное платье, подобающее для бала или вечера в Музыкальной академии, наверняка попало ко мне случайно. Хотя непонятно, как курьер от портнихи мог совершить столь очевидную и вопиющую ошибку. Тем более что, передавая посылку, он назвал мое имя.
Я уже собиралась закрыть коробку и отнести ее вниз к портье, как вдруг заметила в складках юбки маленький плотный конверт. Он был не подписан и не запечатан, и я решила проверить, что там внутри.
Для Клары
Мне нужна ваша помощь, чтобы проложить другой путь. Простите меня. И пожалуйста, не откажите — встретьтесь со мной в вестибюле сегодня в семь вечера. Я хочу пригласить вас в Музыкальную академию. Эндрю.
Стоило ли мне согласиться? Стоило ли тешить себя надеждой? Или достаточно уже предаваться глупым девичьим грезам?
Глава сороковая
Я спускалась по парадной лестнице «Сент-Николаса» медленно и осторожно, маленькими деликатными шажками. В таком сверкающем, великолепном наряде я притягивала взгляды и ощущала себя странно и неуютно, так как привыкла быть невидимкой. Хотелось сжаться в комок и сделаться крошечной и незаметной, что было никак невозможно в роскошном платье, предназначенном для привлечения внимания.
Взоры окружающих
Эндрю ждал у подножия лестницы и тоже смотрел на меня во все глаза. Под его пристальным взглядом мне стало совсем неловко, и я даже задумалась, хорошо ли сидит на мне платье. В моей комнате было лишь крошечное ручное зеркальце на комоде, так что я не сумела увидеть себя перед выходом. К тому же у меня возникли серьезные проблемы с тем, чтобы самостоятельно зашнуровать замысловатый корсет, прилагавшийся к платью, затянуть все завязки и застегнуть мелкие пуговки на спине, — однако в итоге я окончательно избавилась от сомнений в необходимости помощи горничных. Я надеялась, что сумела справиться с этим изысканным платьем и что оно сидело на мне, как должно.
Когда я сошла с нижней ступеньки, Эндрю не взял меня под руку, как того требовал этикет, а продолжал изумленно смотреть на меня.
— Со мной что-то не так? — все-таки спросила я.
— Вовсе нет, — сказал он, краснея до корней волос. — Просто вы… совершенно другая.
— Совсем на себя не похожая?
— Наоборот, Клара. Вы сейчас еще более настоящая. Как будто форма служанки — это лишь маскарадный костюм, а это платье — ваше естественное одеяние.
Теперь пришел мой черед покраснеть.
— Спасибо за платье, Эндрю. Я не уверена, что допустимо принимать такой щедрый подарок, но, как вы видите, решила забыть о приличиях. По крайней мере, на сегодняшний вечер.
— Я рад, что вы приняли его. Это значит, что я прощен.
Он взял меня под руку, и мы пошли через сверкающий позолотой вестибюль «Сент-Николаса». Я пыталась двигаться легким, скользящим шагом, как ходят настоящие светские дамы, но быстро оставила эти попытки. Вечернее платье было намного теснее и жестче, чем привычное мне одеяние служанки, и я боялась, что выгляжу скорее наигранно, чем элегантно. И все же, когда мы с Эндрю шли к выходу, коридорные и портье почтительно кланялись, а швейцар распахнул перед нами дверь, чего никогда не сделал бы перед невидимой горничной Кларой Келли. Я как будто проходила здесь впервые. Теперь я поняла, почему Эндрю так рвался войти в высшие светские круги, хотя по-прежнему не одобряла это стремление.
Всю дорогу в карете от Бродвея до Юнион-сквер мы молчали. После того злополучного разговора в парке между нами многое переменилось — наши с ним разногласия никуда не исчезли, как не исчезли и мои горькие мысли о том, чего хотел Эндрю и что это значило для меня, — и мы оба не знали, как начать разговор и о чем говорить. К тому времени, когда мы подъехали к зданию Музыкальной академии, я решила на сегодняшний вечер принять свою новую роль. Вжиться в нее точно так же, как вжилась в роль другой Клары Келли. А потом будь что будет.