Излом
Шрифт:
На даче выпили ещё и стали разбредаться спать. Директор запёрся один в комнате на втором этаже и чего-то обдумывал.
Пашке пришла в голову мысль подсунуть Галине Станиславовне коротышку–столяра.
— Во поугораем! – убеждал он оставшихся.
Любопытный Петя–глухой и другие бабы с тайным злорадством согласились. Бедный столяр был отловлен, избавлен от семейных трусов и запущен в комнату к директорскому заму.
— Да он же провалится там! – пожалел его Микис, к моему удивлению, всё ещё державшийся на трясущихся ногах.
Народ прислушался…
Сначала раздалась ругань и смех
— Да я же тебя подброшу – потолок прошибёшь! – опять смех, и снова тишина.
Я уже собрался ловить несчастного столяра, если он вылетит из дверей, но вместо этого услышал женский вопль.
«Укусил, наверное, подлец!»
Крики постепенно перешли в сладостные стоны, которые то замирали, то начинались снова…
Так и не дождавшись вылета столяра, потрясённые, мы разошлись по комнатам. Слава богу, «пионерки» нигде не было видно.
Наутро, тупых с похмелья, нас собрал трезвенький как огурчик Марк Яковлевич.
«Вот оно! – догадался я. – Начинается…»
Директор завёл речь о магазине, документах, приватизации и долго пудрил мозги похмельному народу.
— Сейчас подпишем и пойдём похмеляться, – по–простому произнёс он и достал из кейса бумаги.
По его словам, чтобы стать совладельцем, каждому следует внести по миллиону… Таких денег, разумеется, ни у кого не было.
— Вдруг магазин достанется мафии, а вас уволят, – пугал общественность.
— В общем, я выкупаю торговую точку на своё имя, плачу всю огромную сумму из собственного кармана, и вы подписываете, что претензий не имеете, а за это я повышаю вам зарплату, прилично повышаю, – на всякий случай добавил он.
Все, кроме меня, согласились и подписали. Так Марк Яковлевич стал обладателем мебельного магазина…
15
Целую неделю коллектив горячо обсуждал отношения зама и столяра. Только Пашку это не волновало. Он купил японский магнитофон и получил на этой почве «бзик»: включал его на полную катушку и заставлял всех танцевать. Вот и сегодня из «Жигулей» Галины Станиславовны вышел столяр и независимо направился на рабочее место. У Пети–глухого и двух его коллег по подслушиванию приключился нервный тик – молча глядя друг на друга, они перемигивались.
Следом за «Жигулями» подкатила «Волга» директора. Из неё, не торопясь, вышли Марк Яковлевич и широкоплечий представительный мужчина в сером полосатом пиджаке и с плащом через руку.
Пока директор беседовал с гостем в вестибюле, а после костерил за что-то Петю–глухого, я взял заячью игрушку, показав хозяину кулак и отметя этим всякие возражения с его стороны, прокрался в открытый уборщицей кабинет, где, оглядевшись по сторонам – Джеймс Бонд, тоже мне, – спрятал магнитофон за книгами, рядом с креслом директора, предварительно включив его на запись, толком не понимая, что это даст и как потом возьму обратно.
Решив: «Будь что будет», вышел из кабинета.
Разговаривали они где-то с полчаса, потом незнакомец ушёл, а Марк Яковлевич вызвал меня «на ковёр». Как легко и без бюрократии принял на работу, так же просто и уволил, оказав этим огромное одолжение, так как работа на него
Провинился я тем, что не поставил подпись на документах.
— Заруби себе на носу! – орал он, – коммерсанты так не поступают, – отныне дел с тобой вести не намерен, а, если ты на свой страх и риск появишься в деревне, к тебе применят превентивные меры.
После слов «превентивные меры» я молча взял со стола свою трудовую книжку и, повернувшись, вытащил из-за книг магнитофон. При этом глаза у моего бывшего шефа стали поболе корабельных иллюминаторов. Что он подумал, не знаю, но сработал я, конечно, топорно и грубо.
Пока прощался с продавцами и грузчиками, – по понятным причинам особенно переживали Ленка с Тамаркой – в магазине появился Лёша Чебышев.
— Блин! Кого я вижу! – заорал Пашка.
— Здорово, чертогон! – скромно поприветствовал его Чебышев, чем изрядно удивил Заева.
— Это почему из благородных кошёлок ты перевёл меня в плебейские чертогоны? – допытывался он.
— В связи с тяжёлым международным положением и нервной внутренней обстановкой. Уволился я с завода, – грустно произнёс Алексей Григорьевич. – Зарплату не платят. Делать сковороды в механическом после гироскопов противно… вот и уволился, – тосковал он. – Сколь лет-то там протрубил… сволочи!
К кому относилось «сволочи», не понял, но, думаю, не к нам с Пашкой.
Узнав о таких исторических событиях, за компанию, Заев тоже подал заявление. Удручённый столяр, он же Буратино, он же – чурка–пацан, от великого расстройства даже купил пузырь. Пить мне было некогда, вытащив из магнитофона кассету и сгорая от любопытства, помчался домой. Первый раз в жизни пробежал мимо термометра, не глянув в его сторону, и прокрутил запись. Она оказалась круче любой другой музыки. Нужный мне разговор занял минут десять, не больше. Из него явствовало следующее: во–первых, штатский являлся подполковником милиции; во–вторых, дача взятки должностному лицу, то есть менту, за прикрытие; в–третьих – утечка информации. Мусор сообщил, когда будут проверять магазин и кто именно.
В–четвёртых, это было для меня самым основным, Марк Яковлевич попросил разобраться со мной и как следует припугнуть, а мент, по–глупости, согласился.
Успел сделать лишь одну копию, когда в окошко увидел уже знакомого подполковника и с ним двух здоровенных молодых ребят, тоже в штатском. Они шли и крутили головами.
«Номер дома ищут, – ухмыльнулся я, – не такое это простое дело…»
Вид у них был усталый, видимо, давно ходили.
Кассету спрятать не успел и оставил её на виду, среди других кассет.
— Сколько лет, сколько зим, – раскрыл дверь непрошеным гостям, готовый к отражению атаки, а что она последует, не сомневался.
Так оно и получилось… Один из молодых сразу решил заехать в морду. Но он слишком устал, пока бродил по оврагу, поэтому я легко отбил удар и толкнул его к стене.
«Спасибо, моих дома нет! – промелькнуло в голове. – Нападение – лучший метод защиты», – припечатал второго.
Схватившись обеими руками за расколотые драгоценности и немного согнувшись, он с таким удивлением смотрел на меня, будто я девятое чудо света или материализовавшийся домовой.