Кукловод: Реквием по Потрошителю
Шрифт:
Уж слишком тихо и спокойно себя вела Рейко. Мадара обернулся, подивившись, что Акияма действительно его слушала, мотая информацию на ус. Видимо, и правда, людям на все нужно давать время, чтобы они сами осознали ситуацию, а не пытались что-то доказать.
— Спи, Рейко, а завтра Суйгецу постарается вывести тебя на улицу. Твое дело — сбегать или нет. Я узнал все и сказал тебе все, что хотел. Держать тебя больше никто насильно не намерен, если у тебя нет желания бороться самой.
Учиха поднялся, но Рейко остановила его за руку. С зардевшимися щеками, она застенчиво отвела взгляд, тихо пробубнив:
— Можете со мной еще немножко посидеть, пока я не усну? Суйгецу иногда остается.
— Может, мне тебе еще и сказку
Глаза Рейко заблестели от подступающих слез, и, закатив глаза, Учиха нехотя упал обратно, устало свесив руки. Рейко улеглась на спину, начав считать вслух. Лишь на 2349 числе её голос стал постепенно затихать, когда Мадара, облокотившись о стену, с устроенными на его колеях ногами Акиямы уже давно видел сны.
Облачная белоснежная вата тревожно застыла над Токийским государственным университетом. Рядом с воротами была припаркована черная Тойота, в которой сидело двое людей, каждый смотрящий в свое окно. Мадара никогда ни на чем не настаивал с тех пор, как Рейко вернулась с Суйгецу сама, давил профессиональным молчанием и редким гнетущим взглядом единственного глаза. Рейко скребла стекло поломанными ногтями разного размера, только сейчас заметив их в естественном свете в маленьком пространстве с совсем незнакомым мужчиной, от которого она не могла сбежать. Из-за самой себя. Даже сейчас ей нужно было всего лишь выйти из автомобиля и рвануть со всех ног, можно даже подойти к охране и соврать, что её украли. Но страх не давал ей этого сделать.
Вместо этого Акияма натянула затемненные очки, прекрасно скрывающие лицо. Черная длинная челка парика упала на оправу, а Учиха, потянувшись к её месту, открыл дверь.
Это вторая попытка дойти до универа. Неделю назад она пришла к успеху, сама затарилась в ближайшем продуктовом магазине, правда тоже под тяжелым париком и дешевыми солнцезащитными очками. С ними было легче. Отпадала необходимость смотреть людям в глаза. Нет, точнее они не могли увидеть затравленного страха в её взгляде. Сама Рейко еще ни разу не осмелилась взглянуть в отражение собственных глаз в грязном зеркале над запачканной сомнительными пятнами раковиной.
Пока она не сможет примириться с самой собой, об окружающих не могло быть и речи.
И тем не менее Акияма вышла из автомобиля неуверенным шагом, обняв себя руками, пытаясь укутаться в темно-серое пальто, и так застегнутое до самого горла. Она просто шла, а ноги тяжелили с каждым шагом, будто невидимые цепи тянули кандалами обратно к уютному душному кондиционированному воздуху машины Мадары. Люди вокруг — колибри, мелькающие, появляющиеся и исчезающие. Слишком шумно, слишком тяжело. Людской поток копошащихся тел, в котором она тонула, испуганно оборачиваясь, ища край. Её тошнило и корежило, голова закружилась от гвалта голосов, от топота ног, от открытого пугающего пространства. Незнакомцы. Пустые лица, каждое из которых может оказаться им.
Вот мелькнула очередная колибри с красной макушкой, и Рейко попятилась назад. Слишком рано, она не готова к этому миру. Постыдно понурив голову, Акияма вернулась в машину, молча захлопнув и заблокировав дверь. Сжавшись в маленький комок нервов и зажмурив глаза.
Мадара молчал, двигатель завыл, и машина тронулась, уносясь точно черный дракон.
Звон посуды, однообразное чавканье, перестук палочек в пальцах и ни единого слова. Рейко, поджав колено под себя, глотала голодную слюну, тщетно стараясь не вдыхать ароматы благоухающих яств японской кухни из ближайшего ресторанчика. Сидя за небольшим обеденным столом, что валился от продуктов, она переводила просящий взгляд с чинно жующего Мадары, что даже за обедом выглядел как глава корпорации, подписывающий документ, решающий судьбу всех бренных душ, на вольготно развалившегося и облокотившегося о стол одним локтем Суйгецу.
Желудок предательски
— Во время моей учебы, — вычурно подчеркнул Мадара, скривив губы, — мы голодали по 3 дня за непослушание. Так что ты за вечер не помрешь.
Акияма громко сглотнула, голова закружилась от голода, и она схватилась за лоб, снова пытаясь не дышать. Мадара не выпустит её из-за стола, пока они не закончат трапезу.
Рейко в поиске поддержки взглянула на Суйгецу, но он, уставившись на неё своими бесцветными глазами, искрящимися неподдельной насмешкой, подвинулся ближе, демонстративно чавкая и уплетая роллы за обе щеки.
Рейко гневно сощурила глаза и как можно незаметнее прикрыла ребром ладони нос, хоть как-то заглушая ароматы, и вновь переключила внимание на Учиху.
«Этот ублюдок даже ест с пафосной рожей».
— Ты провалила задание, так и не дойдя хотя бы до порога универа. Если так хочешь поесть, заслужи это, отожмись 100 раз, и, так и быть, в первый раз я сделаю тебе поблажку.
Отжиматься на голодный желудок? В этот момент даже такое приказание не возмутило. Акияма аккуратно опустилась на колени, легла на живот и, превозмогая боль в правой руке, принялась отжиматься. И после 20 раза услышала, как нахально и грубо скрипит бархатный голос Мадары, ехидно процедившего:
— Так не пойдет. Отжимайся одной рукой. Той, что была сломана.
Даже Суйгецу перестал жевать, ошеломленно уставившись на своего вынужденного босса. Рейко рухнула ничком, пот градом бежал по лицу, к которому прилипли сальные пряди. Но только ли пот бежал? Не слезы ли тоже лились из влажных глаз? Прикусив губу, она оперлась об изувеченную руку и поддалась всем корпусом вверх. Острая боль пронзила кисть, и она с криком рухнула обратно. Дрожа всем телом, рыча и пыхтя, она силилась отжаться, но терпела фиаско. Захлебнувшись в стыде и злости, она сжала пальцы здоровой руки, уткнувшись лбом в пол.
— Я не могу.
— Что-что? — наигранно, будто он не услышал.
— Я не могу, — проскулила Рей, втягивая влагу носом.
— Значит, останешься теперь не только без ужина, но и без завтрака!
— Господи! Какой же ты ублюдок, Учиха Мадара! Клянусь, когда все это закончится, я убью тебя! — заверещала Акияма охрипшим криком.
— Превосходно, — менторски-одобряющим тоном воскликнул Учиха, медленно поднявшись из-за стола. — Это то, чего я добивался. Давай же, Рейко, перенаправь свою боль в злость. Ненавидь! Но не меня, а того, кто привел тебя ко мне. — Учиха остановился, и один ботинок лег на едва зажившую руку. Он надавил со всей силы, вызвав новый глухой вскрик. — Ты думаешь, мне доставляет это удовольствие? Нянчиться с такой, как ты.
— Кажется, более чем, — тихо прокомментировал Суйгецу, наблюдая за разыгравшейся мелодрамой.
— Ненавидь, Рейко. Но не смей жалеть себя! — Мадара со всей силы врезал ей в живот, вырывая новые стоны и хрипы. Только когда Акияма обессилено смолка, он перестал колотить её. — Я буду избивать тебя до тех пор, пока ты не перестанешь жалеть себя.
И с гордой выпрямленной спиной, напыщенно вздернув подбородок, Мадара направился обратно к остывшей еде.
Лежа на боку, Акияма смотрела в никуда, слезы настолько застелили глаза невидящей пеленой, что она сама не разобрала, как резко подскочила и бросилась к столу, подхватила кухонный нож и с размаху попыталась перерезать глотку Мадаре. Мужчина увернулся, откинувшись назад, стул завалился на пол, но Учиха отклонился и от второго удара, крутанувшись вокруг оси, и перехватил руку Акиямы, сбив её с ног, повалив прямиком на стол. Не прекращающий жевать Суйгецу подхватил тарелку и вскочил из-за стола, когда Рейко рухнула на развалившиеся под её весом доски. Осколочное одеяло тарелок врезалось в спину. Еда противно чавкала под дрожащими движениями. Тяжело дыша, Акияма смотрела в потолок, лицо наклонившегося Мадары перекрыло пустоту.