Кусачий клуб
Шрифт:
Впрочем, не важно. Основные деньги они получили от ставок через интернет и членских взносов.
Василий был одет в точно такой же наряд, что и Мирнин, только на нем он выглядел дешево и глупо.
У него при себе был беспроводной микрофон, и сейчас он поднес его к губам и произнес, — Добро пожаловать, друзья, на Бессмертные Битвы, где те, кто обладают вечной жизнью, рискуют их потерять, и те, кто имеют лишь человеческие силы, узнают, каково это — быть героями! — Он вызвал кое-какие крики и аплодисменты. Мирнин рядом с ней стоял неподвижно, наблюдая. Клер поняла, что он схватил ее за руку, держа
Толпа радостно зашумела. Клер стояла там, чувствуя уязвимость и жар, будто она превращалась в прах, который могло унести в любую секунду, и смотрела, как Шейн, ее Шейн, вошел в стальную клетку, подняв высоко руки.
Он улыбался, но его глаза были безжизненными и преследуемыми призраком человека, которым он был. Клер хотелось упасть. Рука Мирнина сокрушительно плотно обхватывала ее руку, но ей не хотелось совершать ничего глупого — она не была уверена, что смогла бы двигаться самостоятельно. Казалось, что это страшный сон.
И потом, конечно, он стал еще хуже.
— И его противник, — закричал Василий. — Вампир-новичок, музыкант, претендент на звание Чемпиона, Майкл Гласс! Это поединок неприязни, дамы и господа, копившейся годами! А теперь посмотрим, как…
Василий понял, что просчитался, увидела Клер. Он думал, что сможет продолжать и дальше вампирить (каламбур), чтобы поднять ставки, но у Шейна была другая идея. Он сделал большой круг по клетке, а потом, с неестественной быстротой, развернулся и ударил Василия, который все еще говорил в свой микрофон. Василий уронил микрофон, а Шейн схватил его за воротник модного пальто и бросил его катящейся, размахивающей грудой на пол. Прежде чем Василий смог подняться, Шейн уже был на нем.
Майкл оттащил его, скрутив руки за спиной. — Остановись, — сказал он. Клер могла слышать его, но она не была уверена, что толпа могла — они все еще топали и кричали, создавая металлический грохот, который заглушал многие вещи. Майкл не играл на публику. Он настойчиво говорил Шейну. — Брат, прекрати это. Это не ты.
Шейн остановился. Он по-прежнему оставался в захвате Майкла и его глаза были закрыты. Но когда Майкл отпустил, считая, что он достучался, Клер увидела улыбку на губах Шейна, и попыталась выкрикнуть предупреждение.
Она четко расслышала Шейна, когда он сказал:
— Тут ты ошибаешься. Брат.
ШЕЙН
Мне уже какое-то время хотелось порвать Василия, и, слушая, как он всё продолжал и продолжал говорить о Майкле, ну, с меня было достаточно. Майкл чертов Гласс. Мистер Совершенство. Он не бал просто каким-нибудь там вампиром, сейчас, не так ли? Нет, он пришел длинный путь человека Рэнфилда, всё больше прогибаясь под вампиров. Черт возьми, даже Сэм…
Нет. Что-то во мне заткнулось, когда я попытался присоединить и Сэма, дедушку Майкла, к этой психологической перебранке. Сэм, я знал, не заслужил этого. Мне нравился Сэм. Черт, все любили Сэма.
Как все любили Майкла. Мистера Совершенство.
Я прыгнул на Василия, и это было здорово. До чего же здорово думаю своим телом,
Мило.
Затем Майкл оттащил меня прочь, и, черт возьми, он находился у меня за спиной. Он владел преимуществом и силой.
Василий поднялся, нашел свой микрофон и выбрался из клетки, захлопнув ее за собой.
Майкл быстро произнес:
— Остановись, мужик, прекрати. Это не ты.
Я закрыл глаза и позволил своим напряженным мышцам расслабиться в его захвате.
Только идиот купился бы на это, но Майклу хотелось верить, что он мог сделать все что угодно.
И он не считал меня особо умным, в любом случае.
Когда я почувствовал, что он отпустит меня, я улыбнулся так, что стало больно.
— Тут ты ошибаешься. Брат.
Он, вероятно, услышал предупреждение, но я не кинулся вперед, чтобы уйти от него. О, нет. Я метнулся назад, врезавшись в него, и отбросил нас обоих на пружинистый, грохочущий брезентовый пол. Толпа кричала — это звучало как гром в ушах. Свет бил по моей коже, и я ощущал Глори в своей голове, как прожектор.
Она хотела, чтобы я победил. Победил любой ценой.
Я вывернулся. Майкл был зажат подо мной, и он пытался подняться. На этот раз я имел вес и преимущество, и до тех пор, пора я удерживал его от каких-либо действий, я мог причинить ему боль.
Я хотел причинить ему боль.
— Шейн! — кричал он. Я увидел его, но я не видел его четко — он был фигурой, голосом, соперником, а кем именно он был — не имело значения. Он не был человеком — он был вещью, и я со всей силы ударил его в лицо. Снова и снова. Каждый раз, боль прорывалась в моей руке, и тошнота следовала за ней, словно я был пьян, и меня выворачивало на сцену, но потом это отступало, и я ударял его еще раз.
Я бил его с особой силой, и я почувствовал, как в моей руке треснула кость. Одна небольшая трещинка — ничего страшного — но сильная, яркая трещина показалась вспышкой красного света, столбом проходящего сквозь меня, и секунду или две спустя моя голова была кристально ясной.
И я увидел девушку, дергающую дверь клетки и пытающуюся ее открыть. Высокая девушка в потрепанном, разорванном плаще и глупой, гигантской шляпе, которая упала, когда она боролась с навесным замком на двери, обнажив блестящие, недавно подстриженные черные волосы и бело, как у вампира, лицо.
— Господи, Шейн, остановись! — Кричала Ева и стучала по решеткам, достаточно сильно, чтобы они звенели. — Прекрати! Что ты делаешь?
Это шокировало, словно увидел стоящую там Алису, и на секунду я подумал, что я увидел именно ее, как в тот последний раз, когда я видел ее — такую красивую и умную, готовую на всё, готовую умереть, и я не смог спасти ее, потому что я был неудачником, и я был слабым, таким слабым. Я должен был открыть дверь, хотя и было жарко, так жарко, и я потерял сознание из-за дыма.