Локи все-таки будет судить асгардский суд?
Шрифт:
— Жестокость и строгость — не совсем верные понятия, — Локи посмотрел Беркане в глаза, осторожно подбирая слова. — Отец обладает великой силой, это верно, но, по мнению народа, отличается справедливостью и гуманностью, — царевич выдержал паузу. Попались! Все внимательно смотрят на него. Все, кроме Лагура, но он не в счет.
— Нас воспитывали совсем не так, как это принято в Асгарде, — Локи сделал еще одну паузу, наслаждаясь вниманием толпы.
— Муки допросов, лишений, шантажа, потери близких — я до сих пор слишком ярко помню все это…
— Теперь его образ пугает меня еще больше, — прошептала Беркана. Подозрительно близко к сердцу она принимает слова об Одине, даже для впечатлительной девушки. — Der Schmerz starkt den Korper{?}[Боль
— Мой отец словом может убить, — тут уж Локи даже не приходилось особенно играть: чувства сами рвались наружу, возвращая его мысленно на мост. — Он уничтожил меня одним своим «нет».
— Ты вел распри с самим Одином! — Раиду сжимал и разжимал кулаки. — Ты столько всего пережил, столько потерял!
Локи только грустно улыбнулся, стыдливо опуская глаза. Работает! Столько времени он готовил почву, и вот ростки взошли — фелаг считает его лишь бедной жертвой. Осталось проявить немного участия к кому-нибудь из них. Почему бы не к Беркане?
— О тяжелых временах моей семьи я поведаю позже. Но, подозреваю, вам это неинтересно, — Локи взял документы, делая вид, что собирается углубиться в работу и не замечает напряжения толпы. — Беркана, ты ведь росла в клане матери. Ты незаконнорожденная или твой отец умер до твоего рождения? — Локи произносил слова не спеша, лениво, хотя прекрасно понимал, что спрашивал то, что спрашивать не положено — поселенцы не имели права интересоваться чужим прошлым. Ну да он здесь гость, так что ему можно все.
— История достаточно проста, — начала Беркана, совсем не смущаясь тем, что члены фелага услышат её. — Мои родители собирались пожениться, когда мама была беременна мною. Но гадалка предрекла, что другая женщина, живущая неподалеку, родит моему отцу сына, а от моей мамы у него будет дочь. И он решил разорвать все связи. Мама говорила, что он предлагал взять меня в свой дом и даже вместе с ней, но она отказалась. А, может, он и не предлагал, просто мама так мне рассказывала. Я не знаю.
— Понятно, — кивнул Локи. — Ты восхищаешься им?
— Я его видела раза три в жизни, наверное, — Беркана помотала головой, отгоняя дурные воспоминания, — я совсем его не знаю, мы чужие друг другу.
— Печально слышать мне признания твои. Ведь каждый, кто живет здесь, за собой оставил след страданий и тоски. Здесь нет счастливых, нету и безвинных, есть лишь предатели, изгои и лгуны. Кого толкнула зависть на убийство, кого подвел один бокал вина. Убил кто мать, кто веру, кто собрата. А кто-то, может, жизни не лишал невинных, лишь потери боль пережить не смог — ушел от мира. Он счастие надеялся найти в судьбе иной — но поиски напрасны.
Локи, затаив дыхание, следил за меняющимися выражениями лиц собеседников. Ивар и Хагалар остались непроницаемы, а вот остальные… Раиду готов броситься на естественника, Беркана закрыла лицо руками и сделала вид, что вернулась к бумагам. Локи внимательно посмотрел на вечно что-то читающего ученого. Если кто из пятерки по-настоящему опасен, так это он.
Раннее утро встретило Раиду непроглядной тьмой. Ученый сладко потянулся, едва не задев мирно спящего брата. В кои-то веке они спали вместе, в кои-то веке он пришел домой, а не остался в библиотеке, где обычно спал два-три часа, когда усталость совсем сваливала его с ног, а в голову начинали приходить далеко не научные мысли. Сегодняшнюю же поблажку в виде нормального многочасового сна он себе устроил не просто так: в ближайшие ночи отдыхать ему точно не придется. Какая удача, что царевич уезжает! Опасный эксперимент с непредсказуемыми последствиями будет проведен без его участия. Он будет в безопасности, в далеком Ванахейме! Пускай и вместе с отцом… Раиду успокаивал себя мыслью, что совершать казнь или насилие в мире, славящемся порядком и
Ученый тихонько встал, стараясь не разбудить спящих и не столкнуться со встающими. С тех пор как Алгир, мастер логистики, поведал ему, что в распоряжении поселения есть кусочек Тессеракта, с чьей помощью магиологи собираются соединять миры, Раиду не находил себе места. Вот она, возможность проникнуть в Мидгард в обход Хеймдаля и забрать оттуда все самое ценное. Естественник подверг беспощадному допросу немногих логистов, которые на момент катастрофы находились в поселении, и выяснил, что из всех достижений науки среднего мира надо как можно быстрее обзаводиться электрическими генераторами. Без прирученных молний, закованных в тонкие гибкие кандалы неизвестного материала, все поражающие воображение достижения мидгардской техники были не полезнее замысловатой мебели. Заполучить такие генераторы значило еще на шаг обогнать невесть что возомнивших о себе магов, получить собственный источник практически безграничной энергии, не требующей создания смертельно опасных артефактов. Энергия и информация — эти два слова чаще других звучали в рассказах логистов о технике. Как ни тяжело было это принять, но смертные были кругом правы. Информация, накопленная в поселении за тысячелетия исследований, нуждалась в новых методах, библиотечная система катастрофически не справлялась с нарастающими объемами данных, получаемых учеными. И это при том, что результаты каждого исследования существовали в единственном экземпляре, а при переписывании или перенаборе обрастали нелепейшими ошибками. Верхний мир нуждался в технологии книгопечатания. Значит во время вылазки придется искать еще и печатные станки.
Но в первую очередь карандаши. Логистам запрещалось вывозить вещи из других миров, но один из них то ли специально нарушил запрет, то ли просто забыл вынуть карандаш из кармана куртки, когда возвращался в Асгард — никто не знал точно, но маленький простой карандаш в поселение попал. И не только в поселение, но и в руки самого Раиду, который подвергнул графит тщательному анализу и установил, что карандаши — предмет первой необходимости. Асы знали грифели и раньше, но они пачкали бумагу, к тому же держать их было крайне неудобно. Перья для бумаги и ножи для дерева, неудобные и быстро выходящие из строя, по-прежнему не имели достойной замены. Ученый еще долго клял себя за то, что гениальная идея склеить деревянные пластинки, чтобы уберечь руки от пишущего материала, пришла не в его голову.
Естественник тихо подходил к лабораториуму, намереваясь разобрать документацию по Каскету и наметить план работы на ближайшие три ночи. Как только появится возможность организовать транспортные порталы, поселение будет занято спасательной операцией по поиску логистов, запертых в иных мирах, а он, тем временем, скупит все карандаши из всех лавок Мидгарда.
Раиду горел от нетерпения и жажды новых открытий. Какого же было его изумление, когда он заметил, что в лабораториуме горит свет. «В Бездну Беркану!» — тихо выругался ученый. Посвящать магиологичку в свои планы он не собирался.
— Локи!.. — только и сумел выдавить он от изумления, переступив порог дома. Сиятельный царевич сидел, сгорбившись, над бумагами. Вид у него был крайне утомленный.
— Ты сегодня рано, — Раиду настолько не ожидал увидеть своего кумира, что даже забыл поклониться и застыл, не закрыв полностью дверь.
— Я сегодня поздно, — откликнулся Локи, повернувшись: выглядел он ужасно.
— Ты еще не ложился? — ученый приблизился и осмотрел горы бумаг, исписанных ужасающими почерками. Да как посмели исследователи столь жутко писать и сокращать, если собирались давать бумаги самому Локи?! А ведь всего одна машинка для письма, вроде тех, что используют библиотекари, в каждом лабораториуме навсегда решит проблему ужасного почерка ученых.