Мы родились и жили на Урале–реке...
Шрифт:
на
столб
не
полезешь...Никогда...Запомнил мои слова ?..”
... К словам Шуры всегда нужно было относиться серьезно:
характером она походила на нашего отца и не любила “дважды повторять
сказанное..”
...Несостоявшийся молодой артельщик, я отправился на бахчу,
захватив с собой несколько книг. Без них, моих постоянных спутниц, уже
не мог представить свою жизнь... Зачем - то прихватил и учебник русского
языка...Видимо, хотел
“Неугомонный”, беспокойный отец вновь стал искать работу для
своей артели. И ему удалось найти ее в другом совхозе (или колхозе?) и
договориться с одним из бригадиров о “материальном вознаграждении”...
Отцу и его товарищам опять предстояло ехать на какой - то хутор
(отделение колхоза - совхоза) в двух - трех десятках километров на северо
225
– западе от города... Старики были недовольны новым соглашением
(“...продешевили...”), но работу в более “выгодном” месте не нашли. Лето
уже двинулось во вторую свою половину: все “доходные” места давно
захватили другие артели…
....Однажды, неожиданно для меня, в середине дня на бахче появился
отец: “Откуда? И зачем?” Коротко ответил: “С хутора...Утром пораньше
поднялся и вот дошел... Посмотреть надо, как ты тут управляешься... Все
ли в порядке?.” Взял в руки мотыгу, обошел участок, проверил, хорошо ли
его сын “следит” за арбузами и картошкой, заметил, что в некоторых
местах - трава.. И, конечно, сразу: ”Надо лучше и чище пропалывать ...”
Принялся окучивать картофельные ряды, показывая, как “правильно
делать”. Через час - полтора работы сказал: “Чуть - чуть посплю...
Прилягу здесь, в тенечке...”
Я, стараясь не шуметь, вскипятил чайник, поставил на стол тарелку с
хлебом и салом. Отец, проснувшись, выпил стакан чая и на мой вопрос:
”Останешься ночевать?” ответил: ”... Нет.. Пойду назад...В полночь приду
на стан...И так пропустил целый день.... А там, на хуторе, надо побыстрее
кончать...”
...Сорок седьмой год, как и многие другие, прошел в бесконечной
работе... Труднее всех было отцу: ведь только он мог сделать все нужное
семье, чтобы она чувствовала себя спокойно и уверенно. Даже с
карточками, на которые “ничего не купишь”.. Впрочем, и после их отмены
товаров в магазинах больше не станет, а очередь (теперь- “живая”,
“вольная”) по - прежнему будет толпиться на улице.... Но глава нашего
дома твердо сказал: ”Голодать не будем...” И мы ему верили...
..
11
....Отец был человеком “старой
семейных традиций...Он помнил хорошо “прежнее время” с его обычаями
и тревогами, работой и праздниками. Мы, мальчишки, недоверчиво
относилось к “старому” и старались не принимать участия в
торжественной “церемонии” родительских праздников. Но наше
равнодушие не могло серьезно повлиять на давно сложившийся уклад
семейной жизни. И все же что -то внешне незаметное происходило...И
накануне войны наш дом уже не казался таким крепким, сплоченным,
каким был десять лет назад. Но в тяжелые годы наша семья вновь стала
единой. Спорные вопросы, волновавшие старых и молодых. ее членов, как
– то забылись... Как оказалось, на короткое время: через два – три года
после войны они вновь заявили о себе.. И более серьезно, чем прежде
226
Начинались семейные “неприятности” в тяжелом 47-м году...
Запомнился он мне не только длинными, бесконечными очередями за
хлебом, скандалами около магазинов, неудачным сенокосом и
одиночеством на бахче... Но и событиями, непосредственно
относившимися ко всей нашей семье...
Неожиданно серьезно заболел Владимир. Около месяца он не
приходил в родной дом... Но так уже не раз бывало. Старший сын не раз
предупреждал родителей, что обязан постоянно находиться в казарме:
“Ведь служу в армии... Не могу же каждый день бывать дома...И так часто
прихожу.” Но теперь его длительное отсутствие серьезно обеспокоило
маму: “... сердцем почувствовала что -то неладное.” Шура старалась
успокоить ее: “Придет... Обязательно придет... Куда денется? ”
Действительно, брат пришел домой. И показался всем совсем другим, не
похожим на прежнего, - сильного, веселого, энергичного, уверенного в
себе. Непривычно желтое, исхудавшее лицо, тусклые глаза, болезненный
взгляд - таким предстал перед родителями Владимир. “Тебя что прибили
на службе ? ” - насмешливо спросил отец.. Но сын - в ответ - даже не
улыбнулся. Сдержанно сказал, что заболел, попал в госпиталь, домой не
стал сообщать, надеясь скоро “выписаться”, но пробыл на больничной
койке больше трех недель....Врачи нашли в его легких какое - то
“затемнение” и советовали серьезно лечиться: “.Только не сказали, как и
чем... И болезнь не назвали... Из армии пока не отпускают...Говорят, что
обязан отслужить весь срок...”
Мама назвала имя местного чудо - лекаря, с которым сыну надо
обязательно