Настоящие индейцы
Шрифт:
– Завтра, – сказал Патрик. – Я пошлю ребят с аппаратурой. Сдается мне, ты врешь. Есть там что-то хорошее. Пусть посмотрят. А то вдруг месторождение чего-нибудь важного, что стоит явно больше шестерика.
– На куске в сто на сто? – вмешался Дик. – Патрик, если найдешь, скажи мне. Я куплю соседний участок того же размера. За разумную цену. Участок сам выберу. Ты, кстати, не хмыкай. Тебе, чтобы вести разработку, надо сначала вложить. А вкладывать нечего. Так что продавай, поднимай планету, а к тому моменту, как тебе понадобятся те источники, ты сможешь уже разрабатывать систему.
– Какие все умные, – только и сказал Патрик. – Откуда такое ощущение, будто меня обдирают, как липку?
– Да ты что! – возмутился
И уставился на царя честными-пречестными глазами.
… Вечером, после зубодробительно традиционной церемонии, я валялась на койке в палатке Августа и мечтала сдохнуть. Сил не было совсем. Меня уже даже не радовало, что из наложницы я превратилась в сестричку царя.
Саттанг снова обернулся ко мне неожиданной гранью. Я летела на планету, где в лесах жили дикие люди, а правил вчерашний студент-отличник, славный парень. Я прилетела на планету, где в лесах жили приличные люди, дикие роились вокруг местной пародии на правительство, а на троне сидел юный, но состоявшийся алкоголик. А сейчас я была на планете, которой правил тот еще стервец, умело притворявшийся и студентом-отличником, и алкоголиком, а люди – люди были хорошие, просто врать не умели и защищаться от лжи им в голову не приходило.
По палатке ходил Дик Монро, выглядевший фантасмагорично в своем элегантном костюме среди предметов армейского обихода. Дик прихлебывал отличный кофе и болтал с Августом.
– Маккинби, я начинаю тобой гордиться.
– Ну спасибо.
– Ты красиво поставил на место засранца. А он ведь мне еще и похвастался, как крутенько побеседовал с тобой. Я даже и не знал, что ответить. Потрясающая наивность. А что за секрет у этого куска земли?
– Никаких секретов.
– Маккинби, брось. Конечно, историю ты представил в весьма романтическом свете, да и Делла тебе подыгрывает, но мне-то врать не нужно. Я тебя знаю. Ты не будешь торговаться за женщину. Ты будешь решать проблему силовыми методами. А раз начал торговаться, то исходно держал в уме другой интерес. Ну что тебе, жалко? Я просто куплю землю рядом. Хотя, конечно, уже за адекватные деньги.
– Тысяча километров на северо-восток, – лаконично сказал Август. – Там было что-то из радиоактивных элементов.
– А на том куске?
– Там чепуха. Есть серебро, на шельфе есть нефть и газ. Больше, в принципе, ничего.
– И что, дело в космодроме? Я карту глянул, место хорошее.
– Можно сказать и так.
– Ну мне-то не ври, а? Тебе один умный дяденька посоветовал купить у дурака кусок земли под космодром. Потом государство у тебя ее выкупит. И устроит там вместо шикарного космодрома шикарную военную базу. На том плато можно единовременно высадить всю армию, которая нужна для оккупации Саттанга. Есть собственные источники воды – река, озеро, – можно в теории поставить ядерную электростанцию. Есть горючка. Можно даже курорт для военнослужащих устроить, пляж-то тоже свой. А нам, само собой, куда выгодней иметь базу прямо на Саттанге, чем в системе. Тем более – в непосредственной близости от маяка Чужих. Верно? Одно замечание, Маккинби. Вот это все стоит четверть лярда. Не шесть. Тебе никто не компенсирует затраты. Хотя, допускаю, что Сенат пойдет на уступки по Клариону. В принципе, да, смысл есть, ты же на Кларионе за два года все убытки восполнишь.
– Дик, уймись, – попросил Август. – У меня на руках восемь человек, из которых шестеро рискуют получить пожизненные срока за измену, которую они не совершали. Все потому, что один идиот захотел денег и убежища в Эльдорадо, другой захотел власти у себя дома, третий захотел избавиться от второго, не зная про первого. В результате пострадали восемь неповинных людей. Кое-кого из этих восьмерых я проучил бы с удовольствием, и еще проучу, к кому-то я равнодушен, а кое-кого мне жалко.
– Да-да.
– Могу себе позволить.
Дик желчно засмеялся:
– Хороший ответ. Главное, и не поспоришь. Кстати, насчет людей. Ты ведь Гая Верону нашел. И молчишь.
– Дик, я могу его позвать, не вопрос. Но мой тебе совет – оставь его в покое.
– А ты позови.
Август ушел. Дик походил еще и остановился около меня.
– Я начинаю верить, что ты колдунья. Веревки же вьешь из этого барана, причем не состригая шерсти.
– Дик, – я с трудом повернулась на бок, – ты знаешь его не хуже меня. Будь дело во мне, он вел бы себя не так. Я бы получила выволочку за нарушение инструкций и невыполнение прямого приказа, штраф и прочие прелести, зато уже была бы на пути домой. А он до сих пор мне слова строгого не сказал. Это-то меня и настораживает.
– Значит, игра впереди, – Дик пожал плечами.
Август вернулся с Гаем Вероной. Дик уставился на Гая гневно, обвиняюще, но тот даже не смутился:
– Ричард, мне, конечно, сказали. Я очень рад, что у Кэрол растет дочка, рад, что она наша общая, от отцовства не отказываюсь. Я никуда не сбегал, не прятался, бояться мне нечего. Мы с Кэрол поссорились, когда она сама еще не знала о беременности. А я, чтобы переключиться, взялся за одну работу на периферии. По ходу дела сообразил, что работенка гнилая, отказался, очнулся в трюме. Меня выставили здесь на рабском рынке. Купил сначала какой-то местный фермер, ну а какой из меня батрак? Хорошо, хоть не помер. Потом он продал меня лесному вождю. Вождь оказался умным мужиком. У него росла странная дочка, в деревне ее дурочкой считали, вождь и решил ее отправить на Землю. Моя задача была – научить ее языку и основам жизни. Прожил я там два года, нормально прожил, вождь со мной даже и советовался иной раз. Потом пришла семейная пара, и вождь отдал им свою дочку младшей женой, а я к ней приданым пошел. Добираемся до дому, а там нас встречает Берг. Через два месяца появляется Делла. Вот вся история.
– Хорошо. Я проверю. Надеюсь, ты понимаешь, что…
– Ричард, – перебил Гай, – отцовство – это одно, а вот Кэрол нужен другой муж.
– Не тебе решать.
– Да. За тебя и за меня решили индейцы. Нас в плен взяли. А когда брали, довольно основательно избили. Кому-то почки отбили, кому-то повезло меньше. Как мне. Не знаю, сколько мне придется лечиться. Думаю, что Кэрол заслуживает лучшего, чем больной муж, который хорош только в качестве личного юрисконсульта.
– Но ты же вылечишься.
– Дик, – внезапно встрял Август. В пальцах поднятой руки он держал карточку. – Меняемся не глядя? Ты оставляешь в покое Гая. Навсегда. Разумеется, не мешая его встречам с дочерью. А я отдаю тебе эту карту.
– И что на ней?
– Я же сказал – не глядя.
Дик медленно достал сигареты, закурил. Меня слегка затошнило, но я промолчала.
– Хорошо, согласен. Ты уже доказал, что, если тебе понравилась вещь, готов переплатить, но не смошенничать. Гай, даю слово. Ты не имеешь никаких обязательств передо мной. С Кэрол я поговорю сам. Про дочь не забывай, она славная. Мордашкой в Кэрол, но волосики светлые, в тебя. И неглупая. Маккинби?..
Август бросил ему карточку. Дик повернулся к распахнутой двери, засунул карточку в прорезь браслета. За его спиной Август достал из сумки бутылку виски и стакан, поставил на столик и молча отошел.
Дик просматривал запись с каменным лицом. Запись кончилась, он обернулся, увидел бутылку. Налил себе почти до краев, снова подошел к двери. Пил и глядел на индейский закат. Когда виски оставалось на глоток, бесстрастно произнес:
– Благодарю. Виски был весьма кстати. – Помолчал. – Я был о нем худшего мнения. Что ж, надо отдать ему должное, умер он как настоящий мужчина… И мальчик тоже.