Омут
Шрифт:
– Прости, пожалуйста.
– Алёнка, прекращай, - качает головой, не сводя с девушки глаз.
– Всё в норме. Наоборот… Хорошо, что ты здесь.
Теперь черёд улыбаться переходит к ней и это одно из самых любимых зрелищ на свете. Когда она улыбается. Когда чувствует себя безопасно и комфортно. Когда смеётся. Эти моменты непростительно редки, но Авдеев собирается это исправить. Он, вообще, собирается много чего с ней и для неё сделать, не в силах дальше быть сторонним наблюдателем, участвующим в её жизни лишь от случая к случаю.
– За Мишу отдельное спасибо.
Отрадная не была обязана
– А теперь ты прекращай, - отмахивается она, чувствуя себя неловко.
– За это не благодарят. К тому же не я одна с ним была.
Кир морщится как от зубной боли. От этой продуманной суки, втемяшившей себе в голову чепуху о любви между ними, он бы с радостью избавился в первую же секунду как только та показалась ему на глаза, да только друг был против, а ради Романова парень мог не только наступить себе на горло и лишить себя подобного удовольствия, но и смириться с её местонахождением в радиусе нескольких шагов. На сегодня. Завтра за себя и своё терпение, стремительно подходящее к концу из-за последних событий в жизни и Лилиных выходок в частности, он уже поручиться не мог.
– Она меня не волнует, запомни, Алёна, и никогда не верь обратному, кто бы что не говорил, - отрезает Авдеев и меняет тему разговора на то, что ему, действительно, важно и интересно.
– Лучше расскажи, как твои дела.
Этот момент волновал его все дни, которые её не видел, пока разбирался с братом и реакцией родителей на его срыв и не меньше волнует сейчас. Хочется знать всё, видеть реальность её глазами, быть рядом каждую чёртову секунду и делить с ней столько, насколько она готова впустить его в свою жизнь.
74. Кир
– Я… - девушка вдруг краснеет отчего-то ещё сильнее и, сама того не осознавая, взволнованно комкает ткань его кофты под курткой.
– Всё хорошо.
– А подробнее? Или это тактичное “отвяжись от меня”?
Алёна цокает, недовольная его словами, и возмущённо сверкает глазами.
– Ну что ты, конечно, нет! Я совершенно не это имела в виду!
– Тогда выкладывай, Отрадная, - Кир подаётся назад, не разнимая объятий, и опирается о перила поясницей, за счёт чего их разница в росте слегка уменьшается.
– Что делала, пока мы не виделись? Где была? О чём думала?
Следом подмывает спросить и о себе тоже, думала ли, вспоминала, ждала, но она сейчас перед ним как на ладони и шоколадные радужки напротив говорят громче, чем если бы девушка кричала в рупор.
Я тоже, Алёна.
Очень.
– Кир, это мне тебе после произошедшего подобные вопросы нужно задавать, - умело уходит от прямого ответа.
– Так спроси, Алён. Спроси и я отвечу.
Смыслов в его словах много и все они о ней. И озвучить их, перечислить от а до я, он готов уже в эту самую секунду, только Отрадная молчит и всё также проникновенно смотрит.
– Или ещё рано?
– понимает парень её без слов.
– Хорошо. Когда придёт время, дай зн…
– У меня есть один вопрос, - выпаливает, не
– Какой?
Алёна его напор отражает укладывающим на лопатки румянцем, яркими искрами в глазах и заметными мурашками на гладкой коже.
– Ты… Ты же… Ты же вернёшься в университет?
– Конечно.
– Когда?
– Завтра.
На её манящих губах вновь расцветает улыбка, гораздо радостнее своей предшественницы, и Кира, ослеплённого Алёнкиной красотой и таким неподдельным, искренним восторгом, прошибает насквозь. Со снайперской точностью и сверхзвуковой скоростью. До полного растворения в этом принадлежащем лишь ему свете.
Ты же ведь и не представляешь какую власть надо мной имеешь, верно?
Он и сам, наверное, ещё не осознаёт это до конца. Каждый раз, когда ему кажется, что любить сильнее нельзя, что точка невозврата достигнута и дальше чувствам просто некуда расти, грани возможного стираются напрочь и выясняется обратное. Каждый чёртов раз. И если раньше, это пугало, то теперь для страха попросту не было места. Везде только она. Куда в нём не посмотри, её имя и образ высечены повсеместно, её касания перманентно живут на коже невидимыми следами, а взгляды и слова прокручиваются на повторе, как любимый фильм или песня.
– Тогда увидимся ещё завтра, да? На парах?
– На них и, надеюсь, после.
– После?
– девушка с лёгким удивлением приподнимает брови.
– Я тебя завтра украду.
Авдеев ждёт вопросов по типу “куда?” или “зачем?” и уже готовится прикрыть свои истинные намерения устроить для неё самое что ни на есть настоящее свидание необходимостью подготовки к сдаче совместного проекта, чтобы не напрягать её раньше времени, но этого не требуется, потому что девушка в ответ только кивает со всё той же улыбкой и, самое главное, без какого-либо сомнения в глазах.
Его у неё нет и на следующий день, когда после последней лекции их взгляды встречаются через всю аудиторию и между ними искрит так, что другие студенты оборачиваются. Отрадная смущается, робеет и чувствует себя неловко под чужим пристальным вниманием, на которое он, привыкший к подобному, как обычно, забивает и прямой наводкой движется к ней на встречу.
– Сильно устала?
– спрашивает первым делом, беспокоясь о её состоянии из-за достаточно плотного учебного расписания.
– Нет, а ты?
А у него сердце с ума сходит и грандиозные планы на сегодняшний день, начинающиеся с цветов, прогулки, ресторана и заканчивающиеся признанием, откладывать которое больше не имеет смысла.
– Тоже нет. Тогда пойдём. Пора.
Последнее слово он произносит скорее для себя, чем для неё, и уверенно направляется к выходу из аудитории, держась чуть позади девушки, идущей рядом. Солнечные лучи, проникающие внутрь через большие окна, бликуют в её распущенных волосах и это так красиво, что оторваться невозможно. Под его неотрывным взглядом на девичьих щеках проступает едва заметный румянец и у парня ломит пальцы от нестерпимого желания прикоснуться к порозовевшей коже.