Откуда взялся этот Клемент?
Шрифт:
На улице я отдаю пачку Клементу.
— Больше десяти фунтов за какую-то пачку сигарет! — возмущается он. — Поверить, блин, не могу!
— Да что вы говорите! Впредь курите экономно, я, знаете ли, деньги не печатаю.
Клемент сдирает целлофановую обертку и принимается изучать пачку. Особый интерес у него вызывает фотография пораженного легкого.
— А это что за хрень? Похоже на шотландский завтрак.
— Это легкое курильщика. По идее, должно отпугивать от курения.
Он лишь пожимает плечами
— Не сработало.
Пока Клемент утопает в клубах дыма, я определяю по смартфону расположение названных священником церквей.
— Церковь Всех Святых в пятнадцати минутах ходьбы, а Святого Иуды в шести.
— Что ж, тогда в путь.
Я перепроверяю незамысловатый маршрут, и мы направляемся на север по Клемент-роуд.
Опасаясь нового сюрприза, я решаю, что будет нелишним уточнить наш план:
— И как мы попадем на колокольню?
— Я надеялся, ты уже что-то придумала.
— Хм, нет, пока ничего в голову не приходит.
— Да и ладно. Опять наплетем про свадьбу.
— А это обязательно?
— Валяй, придумывай сама, о чем еще чувак с телкой могут поговорить со священником.
Задача для меня непосильная, и скрыть это у меня не получается.
— Да все просто, пупсик. Мы забалтываем священника, а потом я прошусь в туалет. Ты его отвлекаешь, а я быстренько осматриваюсь.
— А сколько вам нужно времени? Меня может и не хватить на долгий разговор.
— Возможно, тебе не помешает заодно и исповедаться. Уж это-то займет его на какое-то время.
— Сомневаюсь. Видите ли, Клемент, я хорошая девочка.
— Ага, тоже так подумал, — фыркает Клемент. — По любому, ну много ли в колокольне мест для тайников? Там всего-то четыре стены да деревянная стойка, на которой висят колокола.
— Что ж, раз вы так уверены…
— Не сомневайся, мне вполне хватит и пяти минут.
Мы идем дальше по Камден-роуд, мимо разношерстых магазинчиков, ресторанчиков, закусочных, кофеен и на удивление большого количества риэлторских контор. Толью транспортный поток не меняется — нескончаемая череда машин, извергающих прямо на нас отработанные газы. Я задумываюсь: а если бы люди зримо видели всю эту дрянь — например, в виде клубов красного смога, — определились бы они со своим половинчатым отношением к нему или нет?
Мои переживания о чистоте воздуха прерываются внезапной остановкой Клемента перед рестораном тайской кухни.
— В чем дело?
— Это он, — ахает Клемент. — Паб, где любил зависать Гарри Коул.
— Вот как? Вы уверены?
— Ага, сто процентов. Поверить не могу, теперь это харчевня китаёз!
— Вообще-то, забегаловка тайская, но это еще одно слово, которое вам определенно не следует употреблять.
— Китаёзы, что ли?
— Именно.
— Понял. Прошу прощения.
Извинение меня удивляет, в особенности после его реакции
Клемент меж тем оглядывается по сторонам, как будто что-то ищет.
— Что еще здесь интересного? — осведомляюсь я.
— Кажется, вон там он был. Переулок.
— Что еще за переулок?
— Тот самый, пупсик.
Вот тебе и весь прогресс.
— А, переулок, где вы… умерли?
Ответа нет. Клемент продолжает смотреть вдаль. Наконец, изрекает:
— Ага. Хотя и звучит как бред собачий, когда об этом говоришь ты.
— Вот как? Извините…
— Да не извиняйся, пупсик. Я бы и сам не поверил, втирай мне кто такое.
Он с шумом выдыхает и разворачивается в нужную нам сторону.
— Валим отсюда. У меня здесь яйца прям зудят.
И с этим Клемент решительно шагает дальше, я семеню рядом. Понятия не имею, как нужно реагировать на откровение о зудящих яйцах, поэтому предпочитаю дожидаться, когда он заговорит снова. Молчание не затягивается.
— Знаешь, пупсик, что мне кажется странным? Ты не веришь моему рассказу, будто меня завалили — и я тебя вполне понимаю, — и все же вот мы с тобой бродим по улицам Лондона в поисках золотого слитка, о котором уже несколько десятилетий ни слуху ни духу.
— Согласна. И что же?
— Слепая вера.
— В смысле?
— Когда награда достаточно велика, люди готовы верить во что угодно. Что-то типа религии, наверное.
— Что вы имеете в виду?
— Да я про верующих. Им пообещали жизнь вечную и прочие ништяки, и, хотя верить во все это не существует ни единой причины, они все равно верят.
— Такое мне в голову не приходило.
— Именно это тобой и движет, а, пупсик? Слепая вера?
— Хм, пожалуй, так.
— Но это совсем не то же самое, что и доверие, так ведь?
А вот это уже чувствительнее, и куда неприятнее.
— Так к чему вы ведете, Клемент?
— Да так, ни к чему. Просто так.
Желания углубляться в эту тему у меня абсолютно никакого, и я сосредотачиваюсь на карте.
— Метров через пятьдесят направо.
Клемент кивает, и мы идем дальше.
Мюррей-стрит, на которую мы сворачиваем, не идет ни в какое сравнение со стихийной застройкой Камден-роуд. Это широкий бульвар с шикарными смежными таунхаусами, выкрашенными в разнообразнейшие пастельные тона.
— А вот тут, пупсик, уже водятся деньжата.
— Церковь Всех Святых тут за углом, так что будем надеяться.
После поворота налево зелени в пейзаже прибавляется. Справа небольшой парк со взрослыми деревьями и живыми изгородями. За кованой оградой наслаждается раздольем горстка местных жителей: палаша с сынишкой пинают пластиковый мяч, под деревом воркует парочка, на скамейках несколько человек с книгами.