Последний ветер
Шрифт:
Эта девочка будет такой же, как мы, понимаешь? Она будет развиваться быстрее, жить дольше. Возможно, она пробудет на пике своей зрелости тысячу лет, прежде, чем старость доберется до её тела. Но, самое главное, она будет невероятно сильной. Настолько, насколько это потребуется. Я знаю, что ты хочешь высказать. Ты думаешь, что я создал искусственно выращенный организм, для одной только цели? Знаешь, что? К моему стыду, ты права.
Не нужно испепелять меня взглядом. За долгие годы я усвоил то, что мы даже объединившись, не можем потягаться силой с Ллотром. Наша сила
– И ты решил отдать эту силу мне на воспитание?
– Пойми, Ишчель, я не смогу растить её чисто физически. К тому же, Ллотр будет искать её. Я попытаюсь сбить его со следа. Как можно дольше.
– Каким образом, расскажи пожалуйста?
– Остаток силы.
– Что, прости?
– Остаток силы. Это небольшое количество дремлющей энергии, оставленное в неодушевленном предмете, или в месте силы. В какой-то момент, она все-таки выплеснется, и будет действовать как маяк. Ллотр обязательно её почувствует, но, издалека оно будет казаться, что это кто-то из нас. Говоря проще: Ллотр будет гоняться за призраками.
– Интересная затея. Возможно, она даже сработает. Признаться, меня смущает только один момент. Помимо того, что ты будешь постоянно мотаться по миру.
– Какой же?
– Где же ты, умник возьмешь столько силы? Активировать один маяк - можно; много энергии на это не уйдет. Но, твои ресурсы тоже не бесконечны.
– Ты права. У всего есть цена. Я буду расплачиваться своей силой.
– Ты ведь понимаешь, чем это грозит?
– Да.
– И ты сознательно пойдешь на это?
– Да.
– Ради этого человеческого ребенка, и эфемерной возможности убить брата?
– Ответ положительный.
– Прекрати. Через несколько лет ты просто состаришься и умрешь.
– Я осознаю это.
– И всё же...
Тотль взял сестру за руку.
– Ишчель. Пойми меня. Эти маленькие смертные люди верили в то, что Праматерь дала им последний свой дар. Жертву. Я согласен принести в жертву самого себя. В конце концов, это ведь и делает нас людьми.
Тотль спал на просторной кровати, застеленной черным шелком.
Ишчель сидела в кресле напротив. Она смотрела на него, пытаясь сосчитать количество шрамов, появившихся с прошлого раза. И сбилась со счету, где-то в районе правого плеча. Она ещё о многом хотела поговорить с братом, но, как только открывала рот, мысли путались. Когда вы не видитесь с человеком один день - вам есть что рассказать друг другу. Но, когда прошло тридцать тысяч лет - вы даже не знаете, с чего начать разговор.
На руках у Ишчель был ребенок, укутанный в белую волчью шкуру. Она впервые в своей бесконечно долгой жизни кормила кого-то грудным молоком. Девочка спала. Она не плакала и не ворочалась во сне.
Ишчель гладила её высокий лоб, и поняла, что даже не удосужилась спросить у брата имя этого ребенка.
Ему всегда снятся кошмары.
* * *
Кхаа сперва не понял, что произошло. Он услышал крики и собачий лай на улице. Маат встрепенулась.
– Что там такое?
– Спросила она.
– Не знаю. Сиди здесь, и дожидайся меня. Или Тотля.
– сказал он.
На улице бушевала метель, и горел один из домов. Пламя, раздуваемое ветром, подбиралось к следующему дому, казавшись ненасытным животным. Вдалеке мелькали тени.
Кхаа схватил нож, и почувствовал целую бурю эмоций. Запах крови, первобытный животный азарт, безумную, неукротимую силу. И злобу. Он понял, что случилось, но, ничего не стал говорить жене. Он знал, что рано, или поздно придет тот, кого он так боялся увидеть.
Он пришел. Он был очень похож на своего брата. Телосложение, рост, цвет волос - все было в точности таким же. Вот только лицо. Покрытое шрамами, оно будто застыло в постоянной безумной улыбке. И глаза были другими. Пустыми.
Кхаа понимал, что его племени не выстоять против этого существа (он даже не думал о Ллотре, как о человеке). Он видел, как тот расправляется с мужчинами и женщинами. Видел, как он наносит нечеловеческой силы удары. Как с одного замаха, отделяет голову от туловища. Видел. И понимал. Ллотр не убивает. Он только забавляется.
Кхаа говорил, и практически не слышал сам себя. Но, он верил, что та, к кому он обращается, слышит его.
– Праматерь. Позволь мне умереть быстро, и уйти туда-откуда-нет-обратного-пути. Присмотри за моей Маат, и не родившимся ребенком. Дай им сил не умереть сегодня. И крепко держи мою руку, которой я собираюсь сразиться с твоим первым сыном.
Всё случилось быстро. Большой белый незнакомец двигался молниеносно. Кхаа почувствовал холод в груди, и понял, что кровь уходит из него. Он опустил глаза, и увидел большую дыру в груди. Правой рукой он продолжал сжимать свой нож из черного металла. Дышать было тяжело. Рот заполнился кровью.
Мир перед глазами расфокусировался. Все замерли в неестественных позах. В воздухе зависли брызги крови.
– Праматерь? Ты меня слышишь? Почему твои дети убивают друг друга? Почему Сын Бизона убивает Детей Черного Лиса?
– Ты ведь знаешь главное правило?
– произнес голос в его голове.
– Кажется, да. Это единственный дар, который мы получили?
– Да. Всё правильно. Это жертва. И я её принимаю.
Кхаа улыбнулся и почувствовал, как растворяется в темном густом ничто. Оно застилало глаза до тех пор, пока не осталось ничего, кроме тьмы.
Голос.
– Кхаа!
– Да, Праматерь.
– Хочешь услышать окончание истории?
– Да, Праматерь.
– Тогда слушай. Когда Я забрала сердце Белого Бизона, и ушла к ядру земли, где было тепло, Чёрный Лис рассердился. От своей злобы, он иссохся настолько, что его черное каменное сердце выпало из него. Собрав все свои оставшиеся силы, он взял его, и бросил на землю, сотворив последнее своё проклятие:
Пусть всяк, владеющий осколком,
Распоряжается им с толком.