Преследуемая Сантой
Шрифт:
Ее облегающая майка и шорты открывают больше, чем она, вероятно, осознает. Тонкий материал облегает ее изгибы, не делая ничего, чтобы скрыть мягкую выпуклость ее изгибов и твердые кончики сосков.
Сегодня вечером она собрала волосы в беспорядочный пучок, который я жажду распустить. Желание настолько сильное, что для борьбы с ним потребовался бы весь мой самоконтроль. И поэтому я не борюсь с этим, даже не пытаюсь.
Едва дыша, я подхожу ближе, вторгаясь в ее пространство. И когда каштановые с золотом пряди падают ей на лицо, я наклоняюсь
— У меня много имен, ангел. То, как меня зовут, меняется в каждой стране. Но ты можешь называть меня Ник.
Ее тело напрягается, но ее возбуждение разливается по комнате, точно говоря мне, что я обнаружил бы, если бы стянул эти крошечные шортики с ее сочных бедер. Но она не отвечает, и моей девочке не стоит боятся, поэтому я добавляю:
— Или ты можешь называть меня Сантой, если хочешь.
Во второй раз за вечер она качает головой.
— Нет, ты не можешь быть…
Хотя я и клялся держаться от нее подальше, тем не менее я представлял нашу первую встречу бесчисленное количество раз. И прямо сейчас все идет наперекосяк. Ее сомнения наполняют комнату, омрачая совершенное доверие, которое всегда проявлялось в ее письмах. Так что, хотя это убивает меня, я отхожу от нее, увеличивая необходимую дистанцию между нами, чтобы я мог, черт возьми, мыслить трезво.
Я указываю на диван.
— Садись.
Она немедленно подчиняется. Конечно, подчиняется. Моя Мэдди не хочет ослушаться меня.
И все же она не верит. Она не верит, что я тот, за кого себя выдаю. Хуже того, она рискует полностью потерять веру в Рождество, в само добро. Этого не может быть. Я этого не допущу.
— О, моя маленькая Мэдди, уверяю тебя, мне очень жаль. Я наблюдал за тобой годами, наблюдал за тобой в моменты, когда ты думала, что ты одна. Я знаю о тебе то, чего не знает никто другой, и чего никто никогда не узнает, если мне есть что сказать по этому поводу.
— Например, что? — спрашивает она, затаив дыхание.
Боже мой, неужели она действительно так невинна? Она чертовски хорошо знает все грязные фантазии, в которых призналась мне. Но если она хочет играть именно так, то пусть будет так.
Удерживая ее взгляд, я решаю начать с самого начала.
— Однажды ты получила один из самых модных подарков сезона для девочек твоего возраста в новогоднем чулке. Разноцветная ручка, которая вибрировала. Ты нашла творчески озорное применение этим вибрациям, не так ли?
Ее щеки приобретают более глубокий оттенок розового, и она кивает.
— Ты хоть представляешь, как я охуел, прочитав записку с благодарностью, которую ты прислала мне за эту ручку? Записка, которую ты отправила спустя годы после случившегося, несмотря на то, что к тому моменту чертовски хорошо знала, что ее купила твоя мать, а не я. И все же ты описала свой первый оргазм в провокационных подробностях и умоляла меня похитить тебя из постели посреди ночи.
Мои
И все же по выражению ее лица ясно, что она помнит это чертово письмо так же хорошо, как и я — как она могла не помнить? Это было то письмо, с которого все началось. То, которое она отправила в тот день, когда ей исполнилось восемнадцать…
— Ну что, Мэдди? Ты все еще веришь, что я ненастоящий? — спрашиваю я грубым голосом.
Поднимая взгляд, она хмурится.
— Я никогда не говорила, что ты ненастоящий, просто ты не был…
— Мужчиной, о котором ты мечтала годами? Человеком, которому ты доверяла все свои сомнения, мечты и самые темные желания в письме за письмом?
— О Боже, эти письма…
Она отворачивается от меня, уставившись в окно, в ночную тьму. Почти слишком тихо, чтобы я не расслышал, она добавляет:
— Письма доказывают, что я нуждающаяся, испорченная личность. Вот почему ты здесь, не так ли? Ты тоже хочешь отругать меня.
Внезапно все становится на свои места. Мысленно я прокручиваю запись с камер наблюдения, сделанную прошлой ночью.
Как я мог это пропустить? Ее потеря веры никогда не была связана с изменой ее парня — это было то, что он сказал после.
Блядь.
И все же, я знаю моя девочка, как именно с этим справиться.
— Да, Мэдалин. Нам давно пора обсудить эти письма, и именно из-за них я здесь.
5. МЭДАЛИН
Конечно, это из-за писем.
Эти тупые, очень тупые письма. Но как этот человек мог их прочитать? Все те письма, которые я адресовала Санта-Клаусу на Северном полюсе.
Но разве он только что не доказал, что это он? Я никому не рассказывала о тех дурацких вещах, которые творила с этой вибрирующей ручкой. Никому, кроме…
Этот мужчина совсем не похож на того, кого я представляла Сантой, но он — все, чего я хочу. Все, чего я когда-либо хотела. Столкнувшись с его явной физической формой, мои сомнения борются с моим желанием верить и с моим стыдом от осознания того, что кем бы ни был этот незнакомец, он явно прочитал каждое проклятое слово написанное мной.
— Письма были ошибкой. — шепчу я, сомневаясь, что мое лицо может загореться еще больше. — Глупый, мимолетный порыв, о котором я сейчас сожалею.
— Мимолетный порыв, которому ты поддавалась более трехсот раз за последние четыре года? Я называю это чушью. — говорит он твердым голосом. — Так что прекрати нести чушь и ответь на вопрос, который меня мучает: зачем такой хорошей девочке, как ты, писать такие грязные вещи, но если говорить более конкретно — зачем тебе писать их мне? И не пытайся лгать мне, малышка. Ты же не хочешь попасть в список непослушных Санты.