Сделка с профессором
Шрифт:
В воронке появилась Амира Лонгин, юная и очаровательная. В день, когда ее представляли Джозефу Вайзалу, в гостиной его покоев собрались все члены правящего рода. Император Мортимер с супругой расписывали старому монарху достоинства присланной из монастыря дайны, а молодой Зигрид не мог оторвать взгляда от Амиры и ничего толком не слышал. Он впервые полюбил так страстно и безнадежно.
Благодаря кроткому и легкому нраву, Амира быстро нашла общий язык со своевольным взбалмошным стариком и пришлась ему по душе. Джозеф дорожил новой дайной и всячески ограждал ее от внимания дворцовых обывателей. Зигрид же страшился вспыхнувшего
Зигрид и Амира стали любовниками, и Джозеф Вайзал узнал об этом. Старый монарх почувствовал изменения в мане своей дайны и страшно разгневался, но услышав, кто тому виной, неожиданно смягчился. Он любил внука и понимал, насколько сложно подчас бороться с любовной горячкой. Единственное о чем он просил Зигрида, так это быть острожным, но, несмотря на все ухищрения принца, Амира понесла.
Джозеф понимал, что дайне не дадут родить бастарда. Он сам издал указ, сурово каравший аристократов за рождение детей от лоунок, и кронпринц не мог стать исключением. Первый император посоветовал Зигриду отвести Амиру к знахарям и избавиться от плода. Принц пришел в ярость и отправился к родителям, надеясь найти поддержку и дельный совет. Правящая чета сделала вид, что разделяет его взгляды, и Зигрид несказанно обрадовался, но совсем скоро до него дошло страшное известие.
Убитый горем он не захотел смириться с потерей любимой и тайком ото всех начал выяснять, что произошло. Вилмор Иксли помог ему провести собственное расследование и вывел на след исчезнувшей дайны. Зигрид во всем разобрался и поспешил в монастырь, надеясь встретиться с Амирой. Но та сбежала с дочерью, а сестры побоялись выдать ее тайну кронпринцу и сказали, что дайна умерла вместе с нерожденным ребенком. Зигрид не мог поверить в случившееся и требовал выдать ему тело. Прорицательнице Сибил пришлось солгать ему, что по их правилам прах умершей развеяли над источником жизни.
Подозревая обман, Зигрид провел множество поисковых ритуалов, но так ничего и не добился. Аура Амиры безвозвратно изменилась, как только она отдала свою силу дочери, а малышка уже несла совсем иной астральный отпечаток. Кронпринцу пришлось смириться и признать свое поражение, но чувство вины за случившееся с дайной всю жизнь терзало его. Познакомившись с Беатрис, он поразился тому, насколько она похожа на давно потерянную возлюбленную и пригласил во дворец на личную аудиенцию, чтобы расспросить о ее матери.
Видения в воронке угасли, и Бетти, заливаясь слезами, проговорила:
– Больше ничего не хочу видеть.
Звезды перестали мелькать, постепенно замедлили ход и вернулись на свои места.
На душе было тягостно и тоскливо. Беатрис почувствовала непреодолимую усталость и огляделась.
– Извини, что сразу не сказала тебе о Зигриде, – услышала Бетти голос Сибил и повернулась лицом к полупрозрачной фигуре за своей спиной. – Я чувствовала твою злость на него и хотела, чтобы ты все увидела своими глазами. Теперь ты понимаешь, что страдали
– Я не держу на него зла, – отозвалась Беатрис, утирая слезы. – Он такая же жертва существующего порядка, как и моя мама.
– Поэтому так важно передавать дар. Каждая следующая провидица приближает час избавления.
– Я запомню это, – устало улыбнулась Бетти.
– Сейчас тебе нужно отдохнуть, – погладила ее по щеке Сибил. – Можешь лечь прямо здесь. Поверь, сон в этом месте – самое приятное, что только можно вообразить.
Беатрис так утомилась, что сразу же послушалась совета, свернулась калачиком над пропастью и прикрыла глаза.
– Ни о чем не тревожься. Мы скоро встретимся, – тихо проговорила Сибил и растворилась меж мирно мерцавших звезд.
Глава 18
На обнаруженном в Северном океане острове маги установили временную портальную площадку, и Эдман оказался там спустя час после того, как Вилмор его разбудил. Несмотря на то что место выглядело довольно глухим и уединенным, территория особняка поражала своим ухоженным видом. Всюду чувствовалась рука заботливого хозяина. Но Эдман не мог себе представить, чтобы герцог Серпентас занимался подобными вещами лично, значит, у него были слуги, ухаживающие за усадьбой.
– Вы кого-то нашли на острове? – спросил он у Вилмора.
– Нет, – покачал он головой. – Поисковые заклятия обнаружили присутствие людей только в этом доме.
– Сколько там человек?
– Трое, – отозвался Иксли. – Сейчас выясним, что удалось сделать, пока я за тобой мотался.
Впереди виднелся трехэтажный особняк из темного камня, вокруг него слабо мерцал зеленоватыми всполохами прозрачный щит, перед ним собралась приличная толпа магов и, казалось, нашла для себя занятное развлечение. Один за другим стражи подходили к щиту и пробовали свои силы, стараясь снять защиту.
– Что нового, Фрэнк? – обратился Вилмор к своему помощнику.
– Удалось найти слабое место в плетении, максис Иксли, – отрапортовал Тарак. – Вот только мы пока не смогли разрушить структуру. Ребята, вон, даже пари заключили. У кого получится, тому премия.
Вилмор крякнул и с мрачным видом спросил:
– И кто же будет ее выплачивать?
Фрэнк смутился, но все-таки ответил:
– Канцелярия выпишет, максис Иксли.
– Чтоб мне канцелярия хоть раз что-нибудь толковое выписала, – буркнул он. – Ладно, позже разберемся. Эдман, пойдем. Покажешь салагам, на что опытные маги способны.
Они подошли ближе, стражи в черно-зеленой форме при их появлении вытянулись по стойке смирно и отдали честь. Вилмор кивнул им и распорядился:
– Пропустите максиса Джентеса.
Маги расступились, и Эдман замер перед щитом. Перестроив зрение на магическое, он пригляделся к структуре и сразу же узнал ажурную вязь древних плетений. Замеченное стражами слабое место действительно отличалось меньшим количеством силовых линий и выглядело не в пример тоньше всего остального щита. Во дворце Эдману удалось нарушить структуру, устремив энергию сквозь небольшое отверстие вдоль направляющей поисковой нити. Он проник через щит и уже с изнаночной стороны разрушил плетения. Но здесь никакой путеводной линии у него не было, а действовать, тем не менее, нужно было быстро. Герцог не станет ждать, пока они здесь несколько дней с его щитом возиться будут.