Солнечный змей
Шрифт:
– Всё хорошо, Фрисс. Мы в гостях у людей Мвакидживе. Помнишь эту ночь?
От горшка пахло жареной рыбой, и Речник сглотнул набежавшую слюну. Он только сейчас понял, как голоден.
– Помню, – нахмурился он, оглядываясь по сторонам. Ночной пожар оставил немало следов на деревьях и плотах, и среди жителей, разбирающих обломки, многие носили повязки, пропитанные соком Джити – мало кто не обжёгся, затаптывая пламя. Тут, за стеной деревьев, ещё плавали почти невредимые хижины, но снаружи, в заливе, от них остались только угли.
– Сильно им досталось, – пробормотал Речник, с каждой секундой становясь мрачнее. – Да, ночь я помню… Нецис, от нас было хоть немного
– Квалухуди! – воскликнули за спиной и тут же вскрикнули от боли, получив с двух сторон локтями. – Ты спрашиваешь – был ли прок? Ты привёл воду на деревья! Как ты приказываешь рекам, Водяной Стрелок?!
– Всё хорошо, всё было сделано правильно, – кивнул Некромант с довольной усмешкой. – Я принёс еды. Тебе нужно поесть, прежде чем идти. Тут есть кое-что, на что ты должен взглянуть. Кьен, вас всех ждут у большого костра, на холме. Думаю, ваша помощь пока не нужна.
– Мы вернёмся скоро, – кивнула южанка, оглядываясь на Нециса с мостков. – Этот дом – ваш, Водяной Стрелок. Если ты позовёшь, мы тут же появимся.
Речник покачал головой, разматывая листья, укрывающие горшок. Есть хотелось нестерпимо, но кое-что ещё терзало его…
– Алсаг и Флона, – он угрюмо посмотрел на Некроманта. – Река унесёт их Вайнег знает куда. Я пойду…
– Сиди, Фрисс, – Нецис придержал его за плечо. – Сначала поешь. Их прибило к правому берегу в полу-Акене отсюда. Флону пугает запах гари, она боится сюда плыть. Еды и воды у них в избытке. Беспокоятся о тебе, но рады, что мы оба живы. Та-а, илкор ан Ургул! Не думал, что полезу тушить пожар в прибрежной деревне – и ещё буду этому рад!
Рыба, запечённая в листьях и набитая недозрелыми плодами Чинпы, была ещё горячей, но Фрисс не стал ждать – разломил её надвое и оторвал кусок того, что принял за лепёшку. Это был плод Мфенеси, пострадавший в огне – он запёкся прямо в дупле-хранилище, и его раскатали в блин.
– Что ты сделал, Нецис? – Фрисс посмотрел на свою перебинтованную ладонь и на такие же повязки на правой руке Некроманта. – Твоя кровь теперь во мне? Я в самом деле привёл волну, которая затопила весь огонь?
– Да, это была великая волна, – кивнул Нецис, на миг отрываясь от еды. – Я поделился силой с тобой, Фрисс. Я рад, что тебе от этого не было вреда…
Он покачал головой.
– Я даже не надеялся, что это получится, – хмыкнул он. – Такое давно ни у кого не получается. Только между Илриэйя та-Сарк, и то в редчайших случаях. А ты, Фрисс…
Речник фыркнул.
– Любишь же ты ставить опыты! Что же… если теперь я – отчасти ты, может, и в летучую мышь превращаться научусь?
– Воля богов, – Нецис отвернулся, скрывая усмешку. – Но ты… Я очень рад, Фрисс, что ты не прошёл мимо. Очень рад…
Деревья у залива приняли на себя самый сильный удар огня – и почернели от корней до нижних веток, их листья скукожились от жара. По нетронутым ветвям бегали крысы-Призыватели с ножами, и вниз то и дело валились огромные листы. Плотовщики вылавливали их, укладывали в стопки. Из-за деревьев раздавался перестук топоров. На обугленном настиле сидели Призыватели и приделывали отмытые от сажи лезвия к свежевыструганным древкам. Жители толпились вокруг, ожидая, когда инструмент будет готов. Те, кто послабее, трепали и мяли кору, плели циновки и сшивали из листьев накидки – некоторые уже оделись в листву, солнце поднималось всё выше и грозило обжечь спины не хуже огня, а своей одежды не было почти ни у кого. Плоты, ночью отогнанные от берега, снова сгрудились у корней, и жители копались в углях, извлекая из обломков уцелевшие наконечники копий, иголки и глиняные
– Та-а! – Нецис остановился, выглядывая кого-то на плотах. – Истакети! Многое ли уцелело?
Седая женщина, сидящая на корнях и внимательно глядящая на тех, кто рылся в обломках, оглянулась на него и покачала головой.
– Мы остались без кораблей, Нецис. Весь Хианкайя выгорел – там теперь один камень.
На её плечах неподвижно лежала толстая полосатая змея. Фрисс удивлённо мигнул.
– Водяной Стрелок хочет посмотреть на то, что я уже видел, – сказал Некромант, склонив голову. Истакети тяжело поднялась с места, кивнула Речнику и пошла впереди, указывая дорогу.
– Хианкайя вспыхнул первым, – негромко рассказывала она по пути. – Будто он не каменный, а соломенный. Но он устоял… а тростниковые дома мы построим заново, раньше, чем пройдёт Маджива. Но корабли… теперь у Мвакидживе ни одной вакаахванчи. Будто мало было, что корабль Токезы достался мёртвым…
Истакети тяжело вздохнула. Фрисс молча смотрел на угли, недавно бывшие домами, и жителей, в повязках, с обгоревшими волосами и пузырями на руках.
– В Хианкайе они ночевали? – спросил Нецис.
– Как все странники, – отозвалась норси. – Корабль из Улгуша прилетел утром и улетел вечером, они, двое, остались. Те, кто спал в Хианкайе, умерли ночью…
Речник поёжился. Он видел на холме, у чёрной башни, что-то, прикрытое грудой листьев. Жители, пекущие рыбу, обходили груду стороной, опасливо на неё оглядываясь, и крыса с курильницей бродила вокруг, напевая что-то вполголоса.
– Водяной Стрелок! – пискнуло под ногами. На тропинке сидел небольшой Призыватель.
– Чего тебе? – неохотно остановился Речник. Крыса с испуганным писком скрылась под корнями.
– Вот он, – Истакети указала на плот, качающийся на волнах чуть поодаль от других. На нём лежало что-то продолговатое, прикрытое огромными листьями Арлакса.
Нецис спрыгнул на плот, смахивая листья, поманил к себе Речника. Фрисс опустился на прогоревший настил, разглядывая обугленное тело.
Это был человек – для крысы труп был крупноват – но больше ничего понять было невозможно. Плоть прогорела до костей, превратилась в хрупкий уголь и золу, кости почернели. Три обугленных древка, чудом не превратившихся в пепел, торчали из золы – маленькая стрела впилась в шею, две большие – в спину, пробив тело едва ли не насквозь. Речник притронулся к руке мертвеца – из-под пальцев потёк пепел.
– Уачедзи? – нахмурился Фрисс, растерянно оглядываясь. – Река моя Праматерь, как они сюда пролезли?! И никто их коатеками не обозвал и на жертвенник не поволок…
Любопытные жители, незаметно собравшиеся на берегу над плотом, смущённо уставились в воду. Истакети встретилась взглядом с Речником и едва заметно кивнула.
– Мы ничем тебя не обидели, Водяной Стрелок. Отрадно, что среди коатеков есть такие благородные, как ты. Но среди норси есть такие, что ужаснулись бы и худшие из коатеков. Этот… как ты назвал его?.. он был с побережья, бродячий торговец. С ним был человек из Улгуша – Мвесигва Токангоме, и ничего странного в них не было. Путники у нас живут в Хианкайе – в каменном доме, и они остались на ночь там. Сначала загорелся Хианкайя, потом они вышли и раскидали огонь по плотам. Этот шёл по правой тропе, второй – по левой. Когда люди увидели их и стали стрелять…