Вице-адмирал В. А. Корнилов
Шрифт:
Высокое мастерство экипажей кораблей Черноморского флота позволило в условиях сложной боевой обстановки проводить не только практические плавания, но и активную борьбу с вражески ми кораблями. В течение всех летних месяцев 1854 г. под Севастополем происходили неоднократные столкновения русских и англо-французских судов. Как только к главной базе приближались неприятельские пароходы, навстречу им выходили русские паровые корабли. Эти встречи всегда оканчивались отходом противника.
В боевых столкновениях и практических плаваниях неуклонно совершенствовалась тактика парового флота. Г. И. Бутаков впоследствии в своей знаменитой книге «Новые основания пароходной тактики», положившей начало тактике парового флота, относил зарождение первых элементов этой тактики именно к периоду 1854 г. «По поручению адмирала Корнилова, — отнеал Бутаков в своей книге, — я составлял в 1854 г. краткие эволюции для пароходного
Одной из замечательных страниц в истории молодого парового флота явились рейдерства русских пароходов на дальних коммуникациях противника в условиях его господства на морс летом 1854 г. В исключительно сложных условиях Корнилов организовал и тщательно подготовил эти первые в мире действия паровых рейдеров, о которых в то время сообщалось в прессе многих зарубежных стран.
Пароходо-фрегаты «Владимир», «Эльборус», «Тамань» смело выходили из Севастополя, достигали Синопа, Босфора, Варны, производили там разведку сил противника, уничтожали его транспортные корабли, срывали неприятельские перевозки на важнейших коммуникациях и наводили страх на шкиперов «противника. «Воображаю, — писал один из участников похода, — какие ужасы ходят в Константинополе о нашем (первом) партизанском набеге и с какими прибавлениями и украшениями передаются эти новости из уст в уста!»
Разрабатывая план каждого выхода паровых кораблей, Корнилов, естественно, прекрасно сознавал мизерность русского парового флота и проистекающую отсюда ограниченность задач, которые можно было ставить перед рейдерами. «Стесняет нас только недостаток пароходов, — писал он, — приходится или терпеть подобно одесскому оскорблению (имеется в в-кду нападение врага на Одессу.— Я 3.) или ставить на карту последние ресурсы. Сердце раздирается, а пособить нечем»134. Внимательно следя за каждым пароходом, Корнилов не мог не беспокоиться за успешность их плавания в условиях многократного превосходства противника, тем более что для Черноморского флота было важно сохранить каждый пароход. Во время одного из выходов «Эльборуса» под командованием А. Попова Корнилов писал: «Меня начинает беспокоить Попов, если он вышел. В тумане легко набрести на сильного неприятеля и трудно попасть в свой порт, особенно с компасами «Эльборуса». Конечно, важно пугнуть их в тылу, но не менее важно сохранить суда наши до благоприятного времени в целости»135136137.
Никакие трудности не останавливали черноморских моряков. Бутаков, например, отмечал: «Владимир» делал кампанию 1854 г., беспрерывно рискуя вдали от своих портов остаться без движущей силы или, по крайней мере, без значительной части ее. Только глубокое практическое знание и опытность русских инженер-механиков могли поддержать их (котлы и машины)... Можно с уверенностью сказать, что ни один из английских механиков, бывших в нашей службе, не сумел и не решился бы плавать с ними»*.
Действия русского флота были скованы как ограниченным числом паровых кораблей, так и недостатком топлива для них. Несмотря на то, что в военное время угля требовалось больше, интендантство запланировало его на 1854 г. вдвое меньше, чем было в 1853 г. Первым забил тревогу Корнилов. Еще в феврале 1854 г. он писал в Черноморское интендантство: «Дело доставки антрацита для нас теперь одно из самых важных». Однако исправить создавшееся положение было очень трудно, так как добыча угля в стране была мизерной, а поступление импортного угля (в основном английского) сократилось. В результате этого уже зимой 1854 г. командование флота вынуждено было ограничивать отпуск угля пароходам, что, естественно, прямо сказывалось на эффективности нх боевого использования.
Из месяца в «месяц Корнилов настаивал на резком улучшении топливного снабжения. «Будет ли у нас уголь — антрацит? — писал он адмиралу Метлину в мае 1854 г. — Нельзя не выказывать признаков жизни, а всякое разведение паров уменьшает имевмый запас». Недостаток в угле вынуждал сокращать рейсы пароходов между Севастополем, Николаевом и Одессой, не говоря уже о дальних крейсерствах в район Босфора, Синопа или Варны. Не раз бывало, что пароходы не выходили из Севастополя только из-за экономии угля. 23 июня, например, на горизонте показался паровой корабль противника, но «мы, — писал Корнилов, — наших (пароходов) преследовать не посылали: жаль тратить уголь» . В таких условиях протекала боевая деятельность первых русских паровых кораблей.
Если немало трудностей
До начала войны высшие военные сферы в Петербурге считали, что нет особой необходимости укреплять Севастополь со стороны суши. В одном из докладов военному министру в августе 1853 г. указывалось, что в Севастополе «с 30 тысячами пехоты и 10 тысячами вооруженных матросов можно отразить всякую высадку, хотя бы с сухопутной стороны не было никаких укреплений». В этом же докладе говорилось, что «едва ли полезно и даже возможно будет отделять собственно для обороны Севастополя такие значительные силы». Отсюда следовал вывод о том, что «оборона столь важного пункта, составляющего главную защиту ке только Черноморского флота, но и всего южного края России, будет вверена морским экипажам при помощи одного или двух полков пехоты»138.
Явно заблуждаясь в реальных возможностях защиты крымского побережья и Севастополя, царское правительство вместе с тем недооценивало силы вражеской коалиции, проявляло полнейшее непонимание ее основных военно-политических целей, полагало невозможной или во всяком случае маловероятной высадку неприятельской армии на побережье Крыма. Вскоре, однако, последовала жестокая расплата...
ОРГАНИЗАТОР ОБОРОНЫ СЕВАСТОПОЛЯ
День 1 сентября 1854 г. начался в Севастополе как обычно; на кораблях, стоявших на рейде, производились ра-боты и учения, в портовых мастерских трудились рабочие, по улицам всюду сновали офицеры, матросы, чиновники, женщины, дети. Но в 10 часов утра по городу разнесся первый тревожный сигнал: на горизонте было замечено несколько неизвестных кораблей, а за ними — сплошное облако пароходного дыма. Около полудня пост оптического телеграфа на м. Лукулл сообщил, что в море виден огромный неприятельский флот: это были английская, французская и турецкая эскадры, насчитывавшие 89 боевых кораблей и 300 транспортных судов с 62-тысячным десантом. Соединенный флот быстро приближался к берегам Крыма.
События следовали одно за другим. Заняв Евпаторию и завершив высадку десантных войск к югу от йее, союзники двинулись к р. Альме. Здесь были сосредоточены русские войска под командованием Меншикова, почти вдвое уступавшие врагу по своей численности. 8 сентября на Альме разыгралось первое сражение в Крыму, закончившееся отступлением Меншикова. Русские войска отошли на южную сторону Севастополя. Путь к городу с севера оказался открытым дл„ врага.
С момента появления вражеского флота у побережья Крыма Корнилов принял неотложные меры по противодействию врагу. 2 сентября он определил диспозицию флота, отдал распоряжения о готовности кораблей, перевел на берег первые батальоны, сформированные из моряков, отправил отряд на Альму, организовал караульную службу в Севастополе после ухода войск на сражение, прекратил все портовые работы, чтобы переключить всех мастеровых полностью на оборонительную линию. Ввиду того, что союзники высадились к северу от города, наибольшее внимание было уделено защите Северной стороны139. К началу сентября здесь имелось лишь одно старое укрепление, которое можно было легко обойти. Поэтому здесь срочно были усилены оборонительные работы.
Если до первой встречи с противником сохранялись надежды на то, что враг будет остановлен и не допущен до-подступов к Севастополю, то исход Альминского сражения полностью разрушил эти надежды. Особенно остро встал вопрос: выходить ли флоту из Севастополя на сражение с противником в открытом море или оставаться в главной базе, используя все силы и средства для усиления обороны города?
Утром 9 сентября в штабе флота состоялся военный совет, на котором присутствовали флагманы и командиры кораблей Черноморского флота. Корнилов высказался за выход флота в море с целью сражения с противником; его мнение было поддержано несколькими адмиралами и командирами кораблей. Но большинство присутствовавших на совете высказалось против предложения Корнилова и поддержало капитана 1 ранга Зарина, который предложил затопить часть кораблей на рейде для предотвращения прорыва вражеских эскадр в порт и усилить сухопутные части экипажами с затопленных кораблей.