Заповедник "Неандерталь". Снабженец
Шрифт:
– А патронами не поделитесь? – с надеждой спросил ««мокрый»» политрук.
– Да хоть сто порций, только они вам не подойдут, - показал я ему патронную пачку от ««манлихера»».
– У нас винтовки австрийские. Ладно. Располагайтесь. Пока за доктором едут, да Сосипатор козочек потрошит, рассказывай, политрук Митрофанов, как вы дошли до жизни такой?
Мертваго приехал не на своей бричке, как я ожидал, а на КамАЗе
Матросы размерами авто впечатлились. Некоторые даже присвистнули.
– Так быстрее выходит, - ответил ветврач на моё удивление.
– Где больной?
Юшко сразу организовал матросов на выгрузку кузова. Привезли взводные палатки, доски, полевую кухню для блокпоста, небольшой набор продуктов, кровати и уже набитые свежим сеном сенники. Последним заходом вытащили уже сколоченные две длинные столешницы с козлами. И необходимый инструмент: пилы, топоры, молотки да ящик гвоздей.
Стоя в кузове, Ваня выкрикивал.
– Кто тут у вас повар? Принимай кухню.
– У нас нет поваров, - отвечали ему моряки с некоторой обидой и превосходством. – На флоте еду готовят коки.
– Ну, так давайте сюда своего Коку, – не унимался Ваня.
Меня от этой занимательной беседы отвлёк Мертваго.
– Будете мне ассистировать, - приказал мне ветеринар. Императивно так.
– Я не умею, - развёл руками.
– Всё равно, Дмитрий Дмитриевич, у вас это лучше получится, чему у кого другого здесь, - уверенно пообещал мне Мертваго и протянул клеёнчатый фартук.
– Митрофанов, у вас фельдшер есть? – крикнул я политруку, что пытался мешать Юшко командовать его краснофлотцами.
– Есть, - ответил тот. – Только он без сознания сейчас.
– Несите, - прикрикнул на него Мертваго. – Быстрее.
Составили столы под открытым небом, накрыли чистыми простынями. Разложили инструмент из хирургического набора, уже прокипяченный на костре в кастрюльке.
Я еще свою аптеку из седельного чемодана принёс. Там у меня и антибиотики, и промедол в наличии. Откуда? Слава Украине! Там вся страна на продажу.
Матрос метался в сознании, но в жару, с высокой температурой. Стонал. Скрипел зубами. Обливался потом.
– Давно его ранили? – спросил Мертваго, обрезая клеша и стаскивая с раненого ботинки.
– Третий день пошел, - ответил политрук. – Четвёртый…
– А повязки сменить не додумались?
– Додумались, - виновато отвечал Митрофанов, - но нечем было.
– Может отмочить перекисью? – спросил я врача.
– А есть?
– Есть, – подал я ему стограммовый пузырёк. – И вот это еще. Надеюсь, не повредит.
Подал я ему синие резиновые перчатки из латекса.
– Вы кудесник, - улыбнулся Сергей Петрович в усы. – Пока я руки мою, действительно отмочите раненому
У матроса оказалось слепое ранение в голень. Ногу уже начало раздувать. Вокруг воспалённого пулевого входа края раны подёрнулись чернотой.
– Жаль парня, - доктор встал в позу хирурга – руки вверх на уровне плеч. – Ногу не сохранить. Видите, коллега, как вокруг раны нарастет некроз тканей? И голень распухла от гноя. Ещё день-два и газовая гангрена гарантирована, поверьте моему опыту. Обработайте пока поле вокруг раны йодом и потом подайте мне большой ланцет. Попробую я этот некроз иссечь.
Первый же разрез дал высокий – сантиметров двадцать, фонтан вонючего гноя.
Раненый заметался, задёргался и сильно закричал от боли.
– Держите его, - прикрикнул Мертваго на морячков, выделенных нам в помощь.
Я достал шприц-тюбик промедола из своей секретной аптечки и уколол моряка прямо через одежду.
– Что колете? – спросил врач, закончив кромсать ногу пациента и вооружившись тонкими изогнутыми щипцами – пулю доставать.
– Промедол, - ответил я, бросая использованный тюбик в таз. – Отключает сознание. Убирает болевой шок.
– Дельно, коллега, - согласился со мной Мертваго, вынимая из раны моряка свой инструмент. – Ага, вот и она.
В зацепах щипцов он держал слегка деформированную пулю. Даже не пулю, а пульку.
– Шесть с половиной миллиметров. Манлихер. Вы с румынами воевали?
Последняя фраза ветеринара была обращена к политруку, который не отходил от нас всю операцию. Хорошо хоть не вмешивался с руководящими и направляющими указивками.
– С ними, - ответил тот. – Немцев даже не видели. Что с моим краснофлотцем?
Доктор не стал ничего скрывать.
– Плохо. Кость задета, хотя огнестрельного перелома нет. А вот опасность возникновения ««антонова огня»» есть. Долго он на койке проваляется, даже если выживет.
– От такой маленькой ранки в ногу? – удивился политрук.
– Перевязки надо делать вовремя, - рыкнул на него Мертваго. – Хоть чистой портянкой, раз бинта нет. Грязь занесли, рану не почистили – какие ещё могут быть вопросы? Вы сколько войн прошли?
– Эта первая, - ответил Митрофанов.
– А я за три войны насмотрелся на всякое. Дмитрий Дмитриевич, бинтуйте матросика, я его с собой забираю. Ему постоянный уход нужен.
И крикнул в сторону краснофлотцев, которые ставили палатки.
– Эй, кто там, не шибко занятой, несите своего товарища в кабину грузовика. Ваня. Юшко. Покажи им полку, куда его положить.
– Погодите, Сергей Петрович, - ухватил я Мертваго за рукав. – Я с вами поеду.
Мне срочно нужен был Тарабрин, точнее – его совет, а исчезать на глазах у краснофлотцев, я посчитал не тактично.