Жестокие наследники
Шрифт:
Что, если он покинул гостиницу после того, как оставил халат? Или вдруг он не приносил его, и это был человек с пирогом?
Вместо того чтобы постучать во второй раз, я повернула дверную ручку и ворвалась внутрь. Там, развалившись на кровати, закинув одну руку под голову, лежал Римо без ботинок, рубашки и брюк. Вокруг его талии было обернуто полотенце, которое прикрывало его ровно настолько, чтобы я могла держаться рядом.
— Разве ты не слышал, как я стучала?
Он читал книгу в выцветшей обложке. Название гласило «Поцелуй девушек»,
— Да, слышал…
Он перевернул страницу.
— Тогда почему ты не ответил?
— Может быть, потому что я хотел, чтобы меня оставили в покое.
О. Я поерзала на ковре, который был тёмно-синего цвета, как и дорожка в моей спальне.
— Ну, я просто хотела сказать тебе спасибо за халат.
Он, наконец, оторвал взгляд от своей книги.
— Халат?
Я указала на него.
Он нахмурился еще сильнее.
— Почему ты благодаришь меня?
— Потому что он лежал на моей кровати, когда я вышла из ванны, и я предположила…
Его хмурый взгляд сказал мне, что я предположила неправильно. Так что мы в самом деле были не одни одинёшеньки в этой гостинице.
— Ты встретился с другим… заключенным?
— Нет. Подвал оказался просто винным складом и прачечной, — он сказал это с лёгкой горечью.
Я сочла, что заслужила это, так как оставила его исследовать гостиницу в одиночку.
— Однако здесь должен быть кто-то ещё. Халат появился не из воздуха.
— Ты уверена, что не выложила его?
Я пристально посмотрела на него. Я устала, но не бредила.
— Ну, они, должно быть, вернулись, пока я принимал душ, потому что я ни с кем не столкнулся.
Он вернулся к чтению.
Тонкие волоски у меня на затылке встали дыбом, когда я оглянулась через плечо на дверь, которую оставила открытой. Я уже собиралась вернуться в коридор и выкрикнуть «есть тут кто», когда снова повернулась к Римо.
— Хочешь пойти со мной поприветствовать нашего нового компаньона?
— Нет.
Он выплюнул это слово, как пузырь из жевательной резинки.
Я упёрла руку в бедро. По какой-то причине я была уверена, что он присоединится ко мне.
Он перевернул ещё одну страницу в своей книге, совершенно незаинтересованный.
— Ты просто собираешься лежать и читать?
— Ага.
Мои пальцы соскользнули с впитывающего материала.
— Хорошо.
Я развернулась и вышла из его комнаты, не закрыв дверь, потому что была уверена, что это разозлит его, и потому что я хотела, чтобы он мог услышать меня на случай, если тот, кто принёс халат и приготовил пирог не был полностью бескорыстным и добрым.
Чтобы успокоить свои нервы, я пела, заглядывая в каждую спальню. Когда я не обнаружила ни одного посетителя, я спустилась в ресторан, который был таким же пустым и тихим, как и второй этаж. Быстро осмотрев кабинки и столы, я вернулась на кухню. То, что я там обнаружила, заставило меня замереть на пороге. Дверь ударилась о мой зад и череп, когда захлопнулась. У меня изо рта вырвался умопомрачительный звук.
Я уставилась на кухонный стол, на блюдо
— Пирог, — сказала я, тяжело дыша. — Он… он… он целый.
Римо оторвал взгляд от своей книги и приподнял тёмную бровь.
— Кто-то испёк новый пирог!
Он медленно приподнял бровь.
— Они, наверное, слышали, как ты стонала из-за последнего.
Я побледнела. Это означало бы, что они были где-то в гостинице, но где? И почему они прятались? И что они сделали с предыдущим пирогом?
— Или в доме водятся привидения, — сказал он, как ни в чём не бывало.
Мне не нужно было смотреть на своё отражение в зеркале над комодом, чтобы понять, что я гармонирую со своим белым халатом.
— Привидения?
Римо вздохнул и бросил книгу на кровать.
— Мы не в отпуске, Амара. Мы всё ещё в тюрьме, или Плети, или как там, чёрт возьми, называется это место.
Дрожь по всему телу прошла сквозь меня.
— Но там есть мыло и пирог.
Он скатился с кровати одним плавным движением. Его твёрдые грудные мышцы превратились в более упругие мышцы брюшного пресса. Он был неоправданно красив и осознавал это.
— Есть ли правило, по которому эти две вещи не могут существовать в тюрьме?
Он прошёл мимо меня, ближе, чем было необходимо, так близко, что его тепло и запах окутали меня, добавляя дополнительные удары моему и без того учащённому сердцу.
Ухмылка зацепилась за край его улыбки. Я нахмурилась, чтобы скрыть свой глубокий вздох. Он исчез в своей ванной и вернулся со своей одеждой, которая безвольно и тяжело свисала с его пальцев.
Когда он начал развязывать свое полотенце, я сказала:
— Я же здесь.
— И?
Он уронил полотенце.
Мои щёки запылали пунцовым, я резко отвернулась. К сожалению, зеркало давало мне прямой обзор на зад Римо.
Голый зад.
Обнажённый и рельефный.
«Отвернись», — сказала я себе. — «Смотри. В. Сторону». Но я была ужасна в выполнении приказов. Даже своих собственных.
Его тело было устрашающим оружием из подтянутых мышц и отполированной плоти. Бёдра, налитые силой, обрамлённые подтянутым тазом, переходящим в талию, которая отдавала суровостью и отсутствием снисходительности. Тело воина. Смертельно опасен для соперничающих мужчин; смертельно опасен для соперничающих женщин, потому что как мы могли отвести взгляд от такого количества мужского совершенства? И если говорить о личном, то как я должна была относиться к своей собственной мягкой плоти и стройным мышцам, побочным продуктам моего предпочтительного образа жизни — лени и неумеренности?