Жестокии развод
Шрифт:
Артем мягко улыбается, потом кивает и отпускает мою руку. А потом и встает. Подходит к краю бассейна, оставив меня с правдой, которая звучит, как искрящиеся салюты внутри.
Она разбивает темноту.
С озорной улыбкой обернувшись, Тёма усмехается.
– Что? Наперегонки?
Я вскидываю брови.
– Брось, зассал, что ли? Или не уверен, выплывешь ли?
Это почти забавно, но Тёма всегда знает, как себя надо вести в той или иной ситуации. От нее. Он взял это качество от мамы…
Я снова смотрю
Он ведь прав.
От моего самобичевания легче не будет, надо действовать. Мама заслуживает давать вторые шансы не в пустоту, а по делу.
Встаю и подхожу к нему, а потом опускаю глаза вниз и чуть хмурюсь.
– Буйвол и сучонок наследие, говоришь?
– О нет…
– О да. Видел, как он на нее смотрит?
– Не начинай только.
– А что? Я вот заметил, – поднимаю взгляд на Артема и жму плечами, – Надо бы побеседовать с этим буйволом. По-мужски.
– Капец.
– И да. Я собираюсь выплыть, мой золотой. Насчет три?
Артем медленно облизывает губу, но по его взгляду я все понимаю. Мы снова вместе. Мы снова одна команда, и вообще. Едва ли мы ей когда-либо переставали быть…
32. Все решим Галя
Стоит мне закрыть за собой дверь квартиры, как я тут же попадаю в капкан горячих, сильных рук.
Звучит неожиданно, конечно…но приятно. Я замираю, а Иван шепчет мне на ухо.
– Еле дождался. Клянусь, еще бы ты подольше ездила, я бы показал себя не с лучшей стороны…
Из груди рвется смешок.
Я поворачиваю на него голову, чтобы спросить, о чем конкретно идет речь, но опять же. Не успеваю.
Сегодня Иван действует быстро, нахрапом. Он целует меня сразу страстно, глубоко, а сам уже расстегивает крючки на моей шубе.
Боже…
Мне казалось, что такое вот только в кино и бывает, а в реальности так…медленно, спокойно, размерено. Мол, для красивой картинки и остроты слова – да, а для жизни? Это уже что-то слишком безумное. Так не бывает. Ни у кого.
Судя по всему, я много лет себе врала, потому что бывает. Вот здесь и сейчас.
У меня от его рук по телу бегут мурашки, но это еще половина проблемы. Внутри разгораются импульсы, перерождаясь в маленькие взрывы, как только Иван с силой прижимает меня к двери и проникает еще глубже.
Забирается под кожу…
Его губы на вкус сладкие, как мед, горячие. А руки требовательные. При этом он соблюдает безумный баланс между грубостью и невероятной…бережностью.
Мне не больно. И кажется, словно для него сделать мне больно – хуже стократно, поэтому он относится ко мне, как к цветку.
Почему-то в голову приходит нелепое сравнение с Чудовищем из «Красавица и чудовище». Помните? Я в него влюбилась сразу, как только увидела, как забавно
Иван по ощущениям тоже не знает, как со мной надо, и сдерживается изо всех сил. Я половины его возможностей еще не знаю. Думаю, я не знаю даже одной трети, и это будоражит. То, как он ведет себя – тоже. Хочет, старается, идет ко мне навстречу…
От такого недолго и растаять прямо в тесной прихожей…
– Иван… – шепчу еле слышно, уложив руку ему на грудь.
Там, под моими пальчиками быстро колотится сильное, смелое сердце. Преданная душа.
Странно…почему я сформулировала именно так? Не иначе. Так.
Преданная душа…
Почему мне кажется, что он именно про это?…
– Ваня, – отвечает глухо, перейдя на мою шею.
Там кожа тонкая, чувствительная.
Импульсы становятся сильнее.
Шуба падает на пол.
Мурашки…
Воздух превращается в огонь, и я задыхаюсь… столько чувств…как с ними справиться?
– Хотя…называй меня, как хочешь, красивая. Я для тебя кем угодно буду.
Опять ответить не могу. Ваня подхватывает меня на руки и несет за собой.
И снова это ощущение…будто бы ты такая вся принцесса! Маленькая девочка, которая устала быть сама по себе и теперь очень хочется на ручки.
Поддаться такому соблазну просто. Сильный мужчина с внутренней составляющей, которая как будто бы была сделана точно под тебя. Еще и внешность не подкачала…он не груб, а нежен. Самобытно нежен. Только так, как он умеет пытаться – от такого тоже голова кружится. Возможно, много женщин видела его таким же…
Стоп.
Вот об этом лучше вообще не думать. Я знаю о прошлом Вани только одно: у него была женщина, которая не успела стать женой. Она родила ему сына. Но не был же он все эти годы монахом, правильно? Правильно…
Нет, совершенно точно лучше об этом не думать.
Меня сразу ошпаривает, хотя есть и плюсы: голова начинает работать.
Я снова упираю руку ему в грудь, сидя сверху на его коленях. Ваня шумно и часто дышит. Его кроет – так это теперь называют. Его совершенно точно кроет, и я это чувствую.
Губы пульсируют.
Улыбаюсь…когда в последний раз у меня пульсировали губы от страстных поцелуев? Кажется, несколько жизней прошло…
– Скажи мне, что тебя пугает, – звучит его тихий, хриплый шепот.
Ладони покоятся на моих бедрах. Он не сжимает, но и не отпускает, хотя мне бы лучше восстановить дистанцию, чтобы потом получилось восстановить дыхание…
– Вань…
– Красивая, посмотри на меня.
Молча прикусываю губу. Не уверена, что выдержу этот взгляд и снова не упаду на дно того, чего так сильно хочу: на его дно. Туда, где нет места вопросам и сомнения. Туда, где будет только Ваня…