Царь-дерево
Шрифт:
— Его создавали на «образцовых спектаклях».
— Но кто бы ни был его руководителем, ансамбль обречен.
— И нельзя ничего исправить? — печально спросил Лао Вэй.
— Трудно сказать.
— А может быть, все-таки ты согласишься стать руководителем? Я уступаю тебе свое место!
Лао Сун растроганно пожал руку старику, глаза его заблестели от слез. И тут Лао Вэй заметил у него вокруг глаз морщинки. Постарел Лао Сун. Постарел…
— И еще сто с лишним ртов в придачу!
— Да, ртов свыше сотни. Поэтому придется как следует побегать, пристроить как-нибудь людей, некоторых уговорить, чтобы сами поискали пути, попытались поступить в институт.
— Нет, нет, ты не сдавайся, я помогу тебе, мы еще поборемся…
— Да, поборемся. — Стиснув зубы, Лао Сун смотрел вдаль, на огни города, утопавшего в чаду заводов, в облаках выхлопных газов и угольной пыли.
— Проклятое место, сплошная грязь!
— По распоряжению городского комитета каждый день на улицы выезжают поливальные машины, чтобы прибить пыль и смыть грязь, хоть немного очистить воздух, — сказал Лао Вэй.
— Если подойти к этому вопросу серьезно, то необходимо высаживать деревья.
— Не все сразу, не все сразу.
— Медлить нельзя. Народ так долго страдает.
Лао Вэй вспомнил брошенного ребенка с ясными глазами, младенец даже не в силах был кричать. Как обнищала эта земля! Подумать страшно! В «Троецарствии» сказано, что когда-то здесь было прекрасное место, народ жил в довольстве, земля изобиловала зерновыми и рисом, сюда устремлялись люди. Су Дунпо приехал в эти края сорока трех лет и стал правителем округа, написал много хороших стихов, собирался спокойно провести здесь старость. Но, может быть, именно потому, что земля была такой плодородной, за нее и шли постоянно бои. С конца поздней Хань [45] — война между Цао Цао и Тао Цянем, Лю Бэем, Юань Шу и Цао Цао и, наконец, Хуайхайская битва. В последние десятилетия — войны между различными группировками. Более тысячи лет воюют, уничтожая все вокруг! Откуда же быть богатству и процветанию? Все хотят одного: чтобы не было больше войн, тогда можно будет привести в порядок родной край и домашний очаг и вернуть времена, когда народ жил в довольстве, земля изобиловала зерном и рисом.
45
I—II вв.
— Сейчас положение изменилось к лучшему, работают шерстепрядильная фабрика, подшипниковый завод, завод по изготовлению швейных машин, — сказал Лао Вэй.
— Скоро войдут в строй еще два завода — тракторный и металлургический.
— Во время сражений одни захватывают, другие теряют, одни наступают, другие отступают.
— Это верно! Но главное — выиграть генеральное сражение! — Лао Вэй облегченно вздохнул.
Они не спеша шли вдоль дамбы Су Дунпо. Внизу плескалась вода, впереди подымался туман.
Озеро Юньлунху — то темно-зеленое, то светло-голубое. Девять вершин горы Юньлуншань — словно девять огромных волн на озере! Красавица дамба Су Дунпо!
Сколько пришлось насыпать земли, чтобы ты стала высокой? Впрочем, не так уж и много!
Ли Цуньбао
ДЕВЯТНАДЦАТЬ МОГИЛ В ГОРАХ
Перевод В. Аджимамудовой, М. Прядохина.
Открытия
Весной 1960 года министр обороны Линь Бяо совершил инспекционную поездку в зону обороны полуострова, подчиненного военному округу S.
Спустя несколько дней в штабы дивизий, дислоцированных на полуострове, поступили следующие директивы Линь Бяо: в соответствии с великим стратегическим курсом Председателя — «заманить противника в глубь территории и, дав углубиться, нанести удар» — перенести плацдарм обороны с севера на юг полуострова; возведение Пэн Дэхуаем оборонительных сооружений на севере вопреки военной мысли Председателя считать стратегической ошибкой…
В конце того же 1960 года стоявшая на севере полуострова дивизия D получила приказ приостановить начатое в 1949 году строительство долговременных укреплений и туннелей, оставить законченное подземное сооружение в горах Цюэшань, предназначенное для штаба дивизии, и, несмотря на обильные снегопады, перебазироваться на юг полуострова в район Луншаньских гор.
Через восемь лет, в канун 1968 года, части дивизии получили задание уничтожить северные объекты в горах Цюэшань. Комиссар дивизии Цинь Хао в документе из пяти пунктов прокомментировал это решение величайшего стратегического значения: 1. «Без разрушения нет созидания» — без ликвидации северных оборонительных укреплений невозможно разбить Пэн Дэхуая; 2. Заманивая противника в глубь территории, не оставлять в тылу объекты военного и стратегического значения…
Не успели отгреметь мощные взрывы, уничтожившие цюэшаньское строительство, как на юге полуострова приступили к земляным работам на луншаньском строительном объекте, равном по масштабам северному.
Тревога! Продолжительный гудок, пронзительный, как крик о помощи, внезапно прорезал горы. В ту же минуту из-за ограды с надписью «Военная часть, вход запрещен» вылетела «скорая» и, подняв столб пыли, понеслась по неровной, наспех проложенной дороге. Встречные и впереди идущие грузовые машины прижимались к обочине, уступая ей трассу. Высунувшись из кабин, водители с посуровевшими лицами вглядывались в даль, где тяжелой громадой высились горы.
Солнце клонилось к западу. На косогоре в темно-красных всполохах заката сверкал огромный плакат «Следуя восточному ветру IX съезда, ускорим темпы проходки Великой подземной стены», а внизу под ним зияла темная дыра штольни, откуда раздавались душераздирающие крики. Все знали: обвалы под землей несут смерть, чьи-то имена вычеркнут из списка роты и на сей раз.
Когда машина «Скорой помощи», резко развернувшись у площадки со строительным материалом, остановилась и из нее выскочили два санитара в белых халатах, из штольни им навстречу с тремя носилками уже бежали Го Цзиньтай с бойцами. Множество рук подхватило носилки с громко стонавшими ранеными, осторожно внося их в машину.
— Скорей! Трогай! — закричал Го Цзиньтай и, не дожидаясь, пока санитары усядутся, с силой захлопнул дверь.
Машина с ревом сорвалась с места и исчезла вдали. Все стихло. Вокруг Го Цзиньтая собрался комсостав третьей и четвертой рот.