Гарри Поттер (сборник 7 книг) (ЛП)
Шрифт:
– Ха!
– сказал Гарри, развернув пакет, в котором оказался новенький экземпляр «Расширенного курса зельеварения», только что от «Флориш и Блоттс».
– Вот хорошо, - обрадовалась Гермиона.
– Теперь ты сможешь вернуть ту исчирканную книжонку.
– С ума сошла?
– возмутился Гарри.
– Я ее не отдам! Слушай, я все продумал…
Он вытащил из сумки старый учебник, коснулся обложки волшебной палочкой и прошептал: - Диффиндо!
Обложка отвалилась. Гарри проделал ту же операцию с новеньким учебником (Гермиона была потрясена таким вандализмом до глубины
›- Репаро!
И вот перед ним лежит экземпляр Принца, замаскированный под новый учебник, а рядом - свежий экземпляр от «Флориш и Блоттс», похожий на старую зачитанную книгу.
– Верну новый учебник. Слизнорту не на что жаловаться, он девять галеонов стоил.
Гермиона поджала губы с сердитым и осуждающим видом, но ее отвлекла третья сова, усевшаяся перед нею на стол со свежим номером «Ежедневного пророка». Гермиона быстро развернула газету и пробежала взглядом первую страницу.
– Есть знакомые покойники?
– спросил Рон деланно небрежным тоном; он задавал этот вопрос каждый раз, когда Гермиона раскрывала свою газету.
– Нет, но было еще несколько случаев нападения дементоров, - сообщила Гермиона.
– И один человек арестован.
– Замечательно, а кто?
– спросил Гарри, думая о Беллатрисе Лестрейндж.
– Стэн Шанпайк, - сказала Гермиона.
– Что?
– изумился Гарри.
– «Стэнли Шанпайк, кондуктор популярного среди волшебников автобуса «Ночной рыцарь», арестован по подозрению в пособничестве Пожирателям смерти. Мистер Шанпайк, двадцати одного года, взят под стражу вчера поздно вечером в результате облавы на его дом в Клэпеме…»
– Стэн Шанпайк - Пожиратель смерти?
– пробормотал Гарри, вспоминая прыщавого парнишку, с которым познакомился три года назад.
– Чушь какая!
– Может, на него подействовали заклятием Империус?
– предположил Рон.
– Мало ли.
– Нет, непохоже, - сказала Гермиона, продолжая читать.
– Тут сказано, что его арестовали, потому что кто-то слышал, как он в трактире говорил о тайных планах Пожирателей смерти.
– Она растерянно посмотрела на друзей.
– Если бы на него действовало заклятие Империус, вряд ли он стал бы болтать об их планах, верно?
– По-моему, он просто старался придать себе важности, - сказал Рон.
– Это не он трепался, что станет министром магии, когда хотел закадрить вейлу?
– Ага, он, - сказал Гарри.
– Не понимаю, что эти министерские дурака валяют - принимать Стэна всерьез?
– Наверное, им очень хочется создать видимость бурной деятельности, - нахмурилась Гермиона.
– Люди в панике. Вы знаете, что двойняшек Патил родители хотят забрать домой? А Элоизу Миджен уже забрали. Вчера вечером за ней явился отец.
– Чего!
– Рон вытаращил глаза.
– Да в Хогвартсе безопаснее; чем дома! У нас тут и мракоборцы, и всякие разные защитные чары, у нас Дамблдор!
– По-моему, он не всегда здесь, - очень тихо сказала Гермиона, покосившись поверх «Пророка» в сторону преподавательского стола.
– Вы разве не замечали? На этой неделе его кресло стояло пустым не реже, чем у Хагрида.
Гарри и Рон посмотрели на стол преподавателей. В самом деле, директорское кресло пустовало. Коли
– Я думаю, он что-то делает для Ордена, - сказала Гермиона, понизив голос.
– То есть… Все очень серьезно, правда?
Гарри и Рон не ответили, но Гарри знал: все они думают об одном и том же. Вчера утром у них был ужасный случай - Ханну Эббот забрали с урока травологии, ей сообщили, что ее маму нашли мертвой. Больше они Ханну не видели.
Через пять минут, вылезая из-за гриффиндорского стола, чтобы отправиться на стадион, они прошли совсем близко от Лаванды Браун и Парвати Патил. После слов Гермионы о том, что родители двойняшек хотят забрать их из Хогвартса, Гарри не удивился, увидев, что подружки о чем-то перешептываются с расстроенным видом. Удивило его другое: когда Рон поравнялся с девочками, Парвати вдруг подтолкнула локтем Лаванду, та оглянулась и широ-ко улыбнулась Рону. Рон мигнул, потом неуверенно улыбнулся в ответ. Он вдруг ни с того ни с сего расправил плечи и выпятил грудь. Гарри поборол искушение расхохотаться - ведь Рон не стал смеяться над ним, когда Малфой сломал ему нос. Зато Гермиона держалась холодно и отстраненно, пока они шли к стадиону под мелким моросящим дождем, и отпра-вилась на трибуну, не пожелав Рону удачи.
Как Гарри и ожидал, испытания заняли почти все утро. Явилась, кажется, половина факультета, от первокурсников, испуганно сжимавших в руках кошмарные школьные метлы-развалюхи, до семикурсников, возвышавшихся над всеми остальными и жутко кру-тых с виду. Одного из них, рослого парня с жесткими волосами, Гарри узнал по «Хогвартс-экспрессу».
– Мы встречались в поезде, в купе у старикашки Слиззи, - уверенно сказал парень, выйдя из толпы и пожимая руку Гарри.
– Кормак Маклагген, вратарь.
– В прошлом году ты не пробовался?
– спросил Гарри, мысленно отметив ширину плеч Маклаггена, и подумал, что тот, наверное, вполне способен загородить все три обруча, даже не двигаясь с места.
– Во время отборочных испытаний я лежал в больничном крыле, - сказал Маклагген, слегка рисуясь.
– Съел на спор дюжину яиц докси.
– Ясно, - сказал Гарри.
– Ну ладно… Подожди здесь, пожалуйста…
Он указал на передние ряды трибун, недалеко от того места, где сидела Гермиона. По лицу Маклаггена скользнула тень неудовольствия, и Гарри подумал, уж не ожидает ли Маклагген особого к себе отношения по случаю того, что оба они попали в любимчики к «старикашке Слиззи».
Гарри решил начать с элементарной проверки - попросил кандидатов разбиться на группы по десять человек и сделать круг над стадионом. Это было удачное решение: первая десятка состояла из первокурсников, и тут же стало яснее ясного, что раньше они вообще не летали. Только один мальчик сумел продержаться в воздухе дольше чем полминуты и при этом так удивился, что немедленно врезался в шест, на котором крепился обруч.
Вторую группу составили девочки, глупее которых Гарри никого в жизни не видел. Когда он подул в свисток, они даже не пытались взлететь, только покатились со смеху, цепляясь друг за друга. Среди них была и Ромильда Вейн. Когда Гарри велел им уйти с поля, они ничуть не огорчились, расселись на трибунах и принялись дразнить других участников.