Город, где ничего не случается
Шрифт:
– Свое-то свое, да их тоже замучили проверками, - ответила Ника, - одна женщина написала на них жалобу, что, якобы, ее ребенок отравился здесь чебуреком, я тебе рассказывала...
– Да, помню. Ясно, - Виктор сдвинул брови, достал смартфон и начал быстро водить пальцем по экрану.
– Разберёмся. Отстанут.
Смартфон пискнул, извещая о новом сообщении. Морской прочитал СМС, удовлетворенно кивнул и снова спросил:
– Так что случилось в гостинице? То хозяин не спешил менять двери, говорил, что дорого, в копеечку влетит, а нынешние еще неплохи, а тут вдруг расстарался: металлическая дверь, домофон, магнитные ключи. Клад, что ли, на околице откопал?
–
Морской опустил вилку с куском чебурека и нахмурился. Рот превратился в узкую полоску.
– Якобы ему срочно нужны были деньги по личным обстоятельствам и он решил обокрасть мой номер в "Монрепо".
– Твой или и Гершвина тоже?
– Мой, так как я "по ходу где-то зависла". Наум поймал его за шиворот, выйдя из душевой. А ведь у меня на столе стоит лэп-топ с "Пешками в чужой игре"...
– Ага, - Виктор кивнул.
– Ясно. Что-то еще?
– Самое интересное - это его место работы, - Ника выдержала интригующую паузу.
– Мэрия?
– догадался Морской.
– Ну, вот, весь эффект мне испортил, мог бы сделать вид, что не догадываешься.
– Сообразил по азартному блеску твоих глаз, - Морской встал, перегнулся через стол и коснулся губами ее виска.
– Это курьер из мэрии, - подтвердила Ника.
– Девятнадцать лет; по описанию - почти точная копия Степки.
– Такие Степки - просто находка для всяких аферистов, - резюмировал Виктор, - недалекие лоботрясы, не любят мозги напрягать, сиречь "париться", хотят жить по-легкому, "на позитиве", и им все равно, где брать деньги на легкую жизнь. Облить бензином сеновал на ферме у друга - запросто. Подлить отраву в поилку - не вопрос. Подложить в шкаф пакет, не интересуясь, что там внутри и зачем это нужно - за не фиг. Влезть в чужой номер - ноу проблем. Рекламу секс-услуг на тротуаре рисовать - с удовольствием, только плати, даже если там его сестру или любимую девушку выставят на продажу. Деньги ведь, в их разумении, не пахнут, зато на них столько классных вещей можно купить, и в игровом зале сидеть до посинения, и выпить, и девочку подцепить! И зачем заморачиваться моральными аспектами, проще поджечь сеновал, подбросить пакет, натрафаретить рекламок и идти с удовольствием проматывать гонорар...
Он с горечью покачал головой и снова занялся чебуреком. Ника поняла, что эта тема почему-то болезненна для Виктора, по каким-то личным причинам. И что он в свои двадцать лет, даже будучи полуголодным студентом в чужом большом городе, все равно не согласился бы на легкие заработки сомнительного пошиба. Да, он не безгрешен, как и любой человек в большом бизнесе, но и у него есть свои моральные ограничители. "Меня в определенных кругах прозвали Витька-Святоша", - вспомнила Вероника.
– По-моему, он неспроста полез именно в твой номер, - Морской принялся за второй чебурек.
– Начало "Пешек" в "Телескопе" произвело фурор, все ждут продолжения, и кое-кто, не желающий, чтобы все их делишки выплыли на свет Божий - все их подставные жалобщицы, организованные проверки, коллекторы из Ладожска и пакеты в шкафах. Вот этот человек, или кто-то из его приспешников и решил помешать публикации материала. Физически тебя здесь защищает мое имя, да и причинить вред известной петербургской журналистке они боятся, чтобы не привлечь к себе внимание питерских следственных органов, вот они и решили спереть твой лэп-топ или просто попугать
– Я не "любая женщина", - обиделась Ника.
– Да, но тот, о ком я думаю, по старинке считает женщин "слабым полом", милыми пугливыми глупышками, существами, созданными только для удобства и удовольствия мужчин. И вот он-то как раз мог додуматься до этого десанта "яжематерей" с жалобами во все местные инстанции и до попытки пугнуть тебя.
– Но кто же это?
– нетерпеливо спросила Вероника, забыв про недоеденный чебурек.
– Или ты тоже хочешь выдержать красивую паузу, как на сцене?
– Тетя Света поведала тебе о моей актерской карьере?
– улыбнулся Виктор.
– Да, было время, играл в школьном театре. С "Мизантропом" мы даже в Питере выиграли конкурс на лучшую актерскую труппу среди школьных коллективов Ленобласти...
– Ты играл Альцеста?
– Уж точно не Дюбуа! Интересно было сыграть не шаблонного "горе-от-ума", а неоднозначный характер.
– Я пару лет назад смотрела его в театре Комиссаржевской.
– Я не видел эту постановку. Но у нас была запись постановки Эфроса на Таганке, где Альцеста играл Валерий Золотухин. Я смотрел на его игру и понимал, что должен дотянуться до этого уровня, не ударить в грязь лицом, не халтурить. Ведь в Питере спектакли школьных коллективов смотрели и оценивали корифеи, творческая элита. И я собрал все свои силы, чтобы сыграть перед ними не просто как можно лучше, а безупречно. После финального поклона за кулисами чуть в обморок не упал, настолько был морально вымотан.
– А сколько тебе тогда было лет?
– Тринадцать.
– Сложная роль для такого юного актера.
– Да, многие так считали. Но я думал, что это барьер, который я должен взять. И справился. Так вот, Ника, к твоему вопросу... Я думаю, что воду мутит помощник мэра, Астафьев, некто вроде его правой руки и "серого кардинала", друг детства... Вполне в его стиле.
*
Звонок смартфона в сумке Вероники раздался, когда они с Виктором не спеша шли мимо амбулатории и Дома детского творчества к такому же беленому одноэтажному и краснокрышному зданию мэрии.
– Орлова, ты уже в курсе?
– раздался взволнованный голос секретарши главного редактора, Милены.
– Это насчет твоих "пешек". Сегодня утром в Питере...
– А что может быть известно в Питере о деле в Краснопехотском, такого, чего не знаю я?
– Ника остановилась возле жестяной фигуры Кота с мольбертом у входа в Дом детского творчества.
– Хозяина борделя сегодня утром арестовали в Шушарах, - сообщила Мила, - когда он выходил из такси. В Шушарах его друзья живут; он хотел у них переждать, а его уже там полиция дожидалась! Нам знакомые из РУВД скинули инфу!
– В Шушарах?
– переспросила Вероника, покосившись на Морского, который терпеливо дожидался окончания разговора. "Как в воду смотрел. Ведь он вчера так и сказал: если хозяин "Релакса" побежит в Питер, то тут же попадется!".
– М-да, символично, что его задержали именно в Шушарах!
– Не поняла фишку, - после долгой паузы пробормотала Мила, едва достигшая двадцатилетнего возраста.
"Ясно. "Буратино" она не читала, иначе вспомнила бы, кто такая Шушара. И, наверное, тоже считает, что "Агния Барто - это, по ходу, мама, а "Золотой ключик" - это конфеты, а Крупская - это конфетная фабрика", - подумала Вероника, а вслух сказала: