Гостиница 'Сигма'
Шрифт:
– Говорю с тобой и вспоминаю дни перед стартом "Пиона", - сказал Борца.
– Сколько тогда споров велось вокруг этой экспедиции! Сколько копий поломали! Обсуждался, конечно, и твой вариант, связанный с автоматической ракетой. У него было немало сторонников, они говорили: "Пион" к Черной звезде должны повести белковые роботы...
– Борца посмотрел на Зарику и счел нужным пояснить: - Белковых роботов синтезируют в Зеленом городке, это место такое на реке Обь, в Сибири. Их воспитывают без всяких ограничителей, поэтому белковые роботы - первые помощники человека. Они обладают
– Без человека на борту "Пион" не смог бы решить поставленную перед ним научную задачу.
– А какова была цель экспедиции?
Борца произнес чуточку торжественно:
– Разгадка гравитации.
– Разгадка гравитации!
– повторила Зарика.
В этих словах для людей, живущих в XXII веке, заключалось многое, очень многое. К тому времени стало ясно, что ключ к гравитации - одной из сокровеннейших тайн природы - даст людям неизмеримую власть над силами мироздания. Искони силы тяготения были враждебны людям. Какой-то древний философ сравнил эти силы с цепями, которыми человек прикован навсегда к своей планете - Земле. Философ ошибся: человек сумел разорвать эти цепи и выйти в открытый космос. Но все равно каждый такой выход сопровождался огромными затратами энергии: силы тяготения продолжали оставаться враждебными людям.
Победа над силами тяготения, возможность управлять ими открывали человечеству совершенно новые, доселе невиданные перспективы, связанные с покорением времени и пространства.
Зарика спросила тихонько:
– "Пион" еще не вернулся?..
Борца отрицательно покачал головой.
– И сведений от него не поступало?
– Их и не могло быть, - сказал Борца.
– Тяготение Черной звезды так велико, что она не отпускает от себя ни одной частицы, ни единого радиосигнала, ни одного кванта света. Потому, собственно, и назвали эту звезду Черной, хотя настоящее ее имя - Тритон.
– А когда "Пион" должен вернуться на Землю?
– На этот вопрос никто в мире сейчас не смог бы ответить, Зарика.
– Разве нельзя вычислить, хотя бы примерно? Известно ведь, наверно, и расстояние до Черной звезды, и средняя скорость "Пиона"...
– И расстояние до Черной звезды, и средняя скорость "Пиона" известны, это верно, - сказал Борца.
– Мы не знаем только одной вещи: сколько времени может пробыть капитан Икаров в окрестности Черной звезды.
– И только? Ну, тут можно взять условную цифру в пределах разумности.
– Например?
Зарика подумала.
– Скажем, десять лет, - предложила она.
– Десять лет, - усмехнулся Борца.
– А тысячу лет не хочешь? Или десять тысяч лет?
– Ты сказал - десять тысяч лет?
– Зарике показалось, что она ослышалась.
– Да. Тут возможна любая цифра.
– Но ведь это означает, что капитан Икаров вернется на Землю давно... умершим?
– Нет, не означает. Не забывай, что я имею в виду время,
– Не понимаю, - призналась Зарика.
– Не ты одна, - утешил ее Борца.
– Чтобы разобраться во всем, нужно дождаться возвращения "Пиона".
– Мы можем и не дождаться...
– Что ж! В таком случае, "Пион" и его капитана встретят наши потомки, сказал Борца, и в голосе его звучала непоколебимая уверенность.
– А мне так хотелось бы дожить до возвращения "Пиона"!
– тихо произнесла Зарика.
– Пусть старушкой, седенькой, сгорбленной, но дожить. Увидеть живого Федора Икарова, посмотреть на его экипаж... Я ведь, представляешь, в жизни не видела белкового робота! Они появились после старта "Альберта".
– Тебе многое, Зарика, предстоит увидеть на Земле.
Зарика глянула вниз, на проплывающую Землю, и, взвешивая слова, медленно произнесла:
– Я мечтаю быть такой, как Федор Икаров... Думать обо всем человечестве.
Зарика и Борца много говорили о будущем, строили планы, мечтали.
С каждым днем, с каждым часом Борца все больше влюблялся в эту удивительную девушку, и ему казалось странным, как он прежде мог жить без нее.
– Скоро на Землю, дружище, - сказал однажды врач, заканчивая осмотр Борцы, и сердце молодого человека радостно дрогнуло.
Выздоровление Зарики подвигалось медленнее, но дела ее тоже шли на поправку.
– Я тебя подожду. Вернемся на Землю вместе, - сказал ей Борца как нечто само собой разумеющееся.
– Хорошо, - согласилась Зарика.
Зарика и Борца жадно ловили известия с Земли, следили за напряженным ритмом ее будней.
Многое среди сообщений с Земли было непонятно Зарике, многие термины и понятия, привычные для Борцы, она вообще слышала впервые: во времена до старта "Альберта" их не существовало.
Отвечая на бесконечные расспросы Зарики, Борца и сам по-новому осмысливал многое.
Они говорили обо всем на свете, однако по молчаливому уговору избегали касаться того, что день и ночь не давало покоя Борце: был ли он повинен в разыгравшихся трагических событиях?
Суд совести, разбиравший этот вопрос, решил, что вины Борцы тут нет. Известно ведь, что различные материалы в длительном космическом полете, в условиях сложных физических воздействий приобретают новые, часто полезные и нужные человеку свойства.
Такова, собственно, была, как известно, одна из второстепенных целей полетов - изменить свойства веществ... Такие вещества - материал для экспериментатора.
Короче, Суд совести оправдал Борцу. И все-таки Борца мучился, едва только медики привели его в сознание (это случилось уже на спутнике). Он считал себя повинным в разыгравшейся трагедии.
– У людей всегда должно быть наготове оружие против новой болезни, сказала Зарика, когда их лечение шло к успешному завершению.
– Панацея от всех бед?