Ленинград, Тифлис…
Шрифт:
— Лев Соломоныч? Не могли бы вы на минуточку спуститься в вестибюль.
В вестибюле стоял молодой человек в большой коричневой шляпе и курил папиросу. Увидел Леву, пошел навстречу, протянул большую руку:
— Будем знакомы. Меня зовут Сергей Сергеевич.
Они вышли на площадь, и Сергей Сергеевич показал Леве маленькую красную книжечку, на обложке золотыми буквами было выбито ОГПУ. Лева почувствовал, как у него в животе опустились внутренности и потекла холодная струйка между лопаток.
Они
— Отчет? Я уже написал отчет в иностранную комиссию…
— Прекрасный отчет написали, Лев Соломоныч, отличный! Прочитали с огромным удовольствием! Но нам от вас нужон еще один отчетик, так сказать, приватный. С кем встречался ваш иностранец, какие завел контакты, что кому передавал… Усекаете, Лев Соломоныч?
У Левы от сердца отлегло. «Про картины не знают, не догадываются». Он быстро ответил:
— Усекаю… Напишу непременно…
— Вот и отличненько… Зайдете к нам через неделю на Петра Лаврова…
Лева поморщил лоб:
— Это Фурштадтская?
— Она самая. Дом 21, где ОСОАВИАХИМ, третий этаж, левая дверь, два звонка…
Через неделю Лева был на Фурштадтской. Вместе с Сергей Сергеевичем там был еще один чекист постарше. Представился Матвей Матвеевичем. Бегло просмотрел Левин отчет. Хмыкнул. Положил в синюю папку.
— А теперь давайте, Лев Соломоныч, говорить по существу. Вы — человек образованный, грамотный. Понимаете, как обострилась классовая борьба на данном этапе. В этих условиях нам ой как нужны грамотные люди, бойцы невидимого фронта. Вы ведь линию партии поддерживаете?
Лева заблеял:
— Я всегда поддерживал… Всецело… Да, человек я книжный… Мало кого знаю, ни с кем ни встречаюсь…
— Не прибедняйтесь, Лев Соломоныч, многих вы знаете. И не стесняются вас, говорят при вас в открытую. А вы запоминайте, кто, что, о ком… И к нам. А мы уж в долгу не останемся… Кстати, как у вас с жилищными условиями?
— Комната в коммуналке. На Пороховых…
— Можем поспособствовать…
— Да нет, правда, не смогу я вам помочь. Увольте!
Матвей Матвеевич посуровел.
— Да не удастся вам, Лев Соломоныч, отвертеться, не выйдет…
Он раскрыл синюю папку, вытащил Левин отчет.
— Не все вы тут расписали, Лев Соломоныч, ой не все…
И опять у Левы внутри что-то опустилось, и страх пополз по спине.
Подошел Сергей Сергеевич, положил перед Левой листок с напечатанным текстом. Буквы прыгали у Левы перед глазами.
«Я, нижеподписавшийся, обязуюсь оказывать всяческое содействие…»
— Подпишите и поставьте число.
Лева заскулил:
— Да я…
Сергей Сергеевич перешел на
— Подписывай!
Лева взял ручку и криво расписался.
Приходил он в квартирку на Петра Лаврова регулярно, каждые два месяца. Всякий раз с подробным отчетом. Сперва мучался, плохо спал, появились боли в сердце.
Часто отчеты его браковали.
— Ну что ты тут понаписал? Все хорошие, все в одном строю… Откуда ж предатели и перерожденцы у нас берутся? А ну, иди в соседнюю комнату, там тихо, посиди, подумай…
Лева сидел, думал. Кусал ручку…
— Ну, вот так уже получше… Иди, работай…
…На этот раз Сергей Сергеевич и Матвей Матвеевич выглядели довольными. Говорил, как всегда, в основном Матвей Матвеевич; Сергей Сергеевич сидел тихо, поддакивал.
— Делаешь успехи, Лев Соломоныч, большие успехи. Твоя записка про зиновьевское гнездо в институте искусств пошла в оперативную разработку.
Лева покраснел:
— Да, что вы… Я же свой долг выполнял…
— Это и похвально, Лев Соломоныч, это и похвально…
Матвей Матвеевич встал и прошелся по узкому кабинету.
— Но вызвали мы тебя в неурочный час по другому делу. Успешно идет разработка связей германского шпиона Фредерикса. Ты с ним знаком?
— Мы изредка встречались.
— Знаю, знаю. А какие у тебя отношения с Дадашевой?
— А что с ней? У нее не отвечает телефон…
— Гражданка Дадашева арестована, находится под следствием.
Лева побледнел. Вскочил со стула.
— Не может быть! Она — честный, кристальной души человек!
Матвей Матвеевич встал напротив Левы, надавил ладонью ему на плечо.
— Ты слушай сюда, Лев Соломоныч! Дадашева попала в сети, запуталась. Ей помочь надо!
Лева бормотал:
— Ее нужно отпустить… Она честная, чистая…
Матвей Матвеевич говорил с Левой, как с ребенком.
— Конечно, отпустят твою Дадашеву. Только не сразу. Нужно объяснить ей, что к чему, что со следствием нужно сотрудничать…
Лева закрутил головой:
— Что нужно сделать?
— Мы тебя вызовем. Устроим вам очную ставку…
Лева опять вскочил со стула:
— Очную ставку? С ней? Никогда!
Сергей Сергеевич подошел к Леве сзади и слегка сдавил ему шею:
— Без истерик, Лев Соломоныч! Мало мы тебе помогали… Вот какую квартирку выхлопотали…
Лева сидел бледный. По его лицу катились крупные капли пота.
— Что я должен ей сказать?
* * *
… Вету стали опять допрашивать и, казалось, допросам не будет конца. Она сидит на маленьком неудобном табурете, а в глаза ей бьет ослепительный свет.
Вопросы те же самые.