Механическое сердце Fatum
Шрифт:
— Тебе нужно отдохнуть, — Гурам тяжело вздохнул. — Я всё понимаю, на тебя столько навалилось…
— Нет! — едва не крикнул Соболев. — Всё как раз движется к разгадке. Зачем всё это, если в итоге я не узнаю, что на самом деле происходит? Людям нужна своевременная и верная информация. Они должны знать, что случилось. И я в том числе. Я не могу сидеть на месте, я должен сделать что-то, чтобы разорвать эту информационную изоляцию.
Коля поднялся со своего места, поравнялся с Гурамом и попросил его присмотреть за базой во время своего отсутствия. «Как обычно», — пробормотал тот, опуская командира на казавшийся таким безрассудным поступок. Но Коля не был бы собой, если бы уже не продумал все возможные исходы: как положительные, так и отрицательные. Сложно было ориентироваться в мире, законы и история которого были тебе недоступны.
Полина появилась в дверях, когда в столовой уже никого не осталось. Она медленно подошла к Гураму, который сидел, в задумчивости подпирая подбородок, водрузила берет ему на голову и улыбнулась. В её руке звякнула связка ключей, которую девушка опустила на стол перед Гурамом.
— Если соберёшься ехать за ним, — тихо сказала она. — Он воспользовался ресурсом «Ready Steady Go».
Гурам взял связку ключей. На его лице промелькнуло подобие улыбки от того, насколько же бесполезны были все пытки переубедить этого человека. Он не сдаётся. И пока он движется вперёд, поднимать белые флаги будет рано.
— Когда твой парень во что-то упирается, — подытожил Гурам, — его просто невозможно остановить.
========== 8. Буря ==========
Снежное небо тяжёлыми хлопьями обрушивало свой гнев на землю. Москва превратилась в чистое белое полотно. Но это было иллюзией. Всё вокруг было иллюзией. Ведя мотоцикл рядом, Карелин медленно двигался по дороге, провожая взглядом вбитые в землю останки небоскрёбов. Не один город, должно быть, не пострадал так сильно, как Москва, сметённая с Земли почти что полностью.
Собранная по крупицам информация обретала в воображении литую форму. Кто, как, зачем и для чего — вопросы находили ответы и требовали доказательств. Требовали решительных действий.
Пройдя половину пути, Слава остановился. В непроглядном снежном вихре замаячили очертания сооружения, отдалённо напоминающего дом. Но Карелин знал, что на самом деле металлическая конструкция создана по образу и подобию человеческого сердца — если бы он не знал таких простых вещей, то никогда бы не отыскал его здесь, к тому же, в такой пурге, которую ветер привёл сюда, казалось, именно для того, чтобы не позволить Карелину найти дорогу. Но он смог. Его привело сюда «SLOVO», привело дважды.
В прошлый раз их пути разошлись. Теперь же механизм, возведённый катастрофой на месте бывшей столицы, алой дымкой просвечивал сквозь снежную бурю. В прошлый раз Слава был недостаточно настойчив, чтобы продолжить начатое до конца. Теперь же дела обстояли иначе. Он его отыскал и он его увидел. «SLOVO» тоскливо ныло, возвещая об утраченном. Чувства спутались в тугой клубок, рассудок мутнел. Призраки прошлого алыми контурами преследовали его весь путь от самой черты города.
— Идите прочь, галлюцинации, — ворчал на них Карелин. Сквозь снег, бьющий в лицо, и совсем не весенний холод, пронизывающий до костей, пробивалось осознание: дальше всё будет не так плохо. И если Фарафонов не справился, то он справится обязательно.
Он обязательно пройдёт всё и подчинит себе механическое сердце Fatum.
Механизмом, управляющим миром, оказывается, тоже можно управлять. «А что было бы, сложись обстоятельства таким образом?» — Мэддисон сидел напротив них в старом закутке, где, царапая битые стёкла, завывал ветер, а запертые холодильники морозили пиво — ломай двери и бери, никто не запретит. Фарафонов не брал. Он вообще не жаловал поверхность — оно и ясно, Джарахов, Алфавит из остальные и его тусовки предпочитали подземку. Все трусы предпочитали подземку: «Ну, то есть вы оба помните то видео, да?» — уточнил Мэддисон. Фарафонов поджал губы и кивнул. Карелин опустошил вторую бутылку и заявил, что он ничего не видел и ничего не помнит. «В общем, есть предположение, — разоткровенничался с ними Мэддисон, — что в самой программе должен присутствовать своеобразный код. Если расшифровать его, то сможем понять принципы нового мира. Проблема в том, что его надо как-нибудь достать. Извлечь!» — после непродолжительной паузы договорил Илья, на что Слава съязвил, мол, ты собираешься искать неизвестно что неизвестно где. А Фарафонов откликнулся на эти слова иначе: «Ты думаешь, что твоё так называемое «сердце» — большой компьютер?» — «Очень большой компьютер, — протянул Мэддисон, будто бы он на самом деле это знал. —
Выпить с Фарафоновым в тот день так и не удалось. Зато на следующее утро он был безжалостно им разбужен. А уже к вечеру они были в Москве, вернее, на месте, которое раньше так называлось. И лучше бы Слава не видел лица Rickey F в тот момент. Ему-то повезло больше: город, который он считал своим домом, был цел, а не представлял собой безжизненное разрушенное ничего. Потом он мимоходом пожалел, что послушал Гену и оставил его один на один с Москвой, ведь с того самого дня больше двух недель прошло, и ни от Гены, ни от Мэддисона не появилось ни одной вести. Они оба словно исчезли с лица земли, как все остальные люди два месяца назад.
Неспешно бредя по бывшим улицам Москвы и уворачиваясь от летящего в глаза снега, Слава представлял эту картину особенно ярко. В тот день судьба не противилась их появлению здесь (хоть Карелин практически сразу и ушёл), сегодня же она была настроена категорически против него. Но и он не планировал сдаваться. Его противником сегодня был не Rickey F и не Мирон какой-то там. И это совсем не баттл, где он не умел проигрывать.
Всё было гораздо серьёзнее.
Перед ним возвышалось огромное металлическое сооружение. Вынесенный наружу механизм, поднявшийся над землёй на высоту хорошего небоскрёба. Из-за снегопада верха его не было видно. А внизу на высоте метров трёх в воздухе висела большая дверь — симпатичный механизм, чтоб те, кому не надо, внутрь не прошли. Слава оставил мотоцикл в стороне, положил рюкзак на землю, скинул капюшон с головы. Толстовка отсырела насквозь, но чёрта с два он её снимет. А вот подвеску пришлось достать и «SLOVO» послушно подчинилось: сначала отслаивающейся плёнкой, а затем и весьма твёрдым материалом сформировав подвижную лестницу, ведущую к двери на подобии тех недостающих частичек, запускающих остановленные катастрофой механизмы — не магия ли. Саму дверь даже открывать не пришлось. Створки раскрылись наружу, стоило Славе подняться наверх.
И закрылись, как только он вошёл внутрь. Слава даже не обернулся. За его спиной в расщелине белоснежного света растворилась налетевшая на Москву снежная буря.
***
Что они в сущности знали об установившемся мире?
— Какой-то мудак выкладывает в Сеть видео, в котором обещает конец света. И через двенадцать часов так называемый «конец света» происходит именно по тому сценарию, который был описан в видео. Выживают только те, кто его посмотрел, но помнят об этом видео лишь единицы. Почему так произошло? Этого никто не знает. Что было в видео?.. Существует механизм, направляющий всеми процессами, протекающими в новом мире, и называть его надо «Fatum». Сердце этого механизма расположено в Москве, а масштабы его влияния неизвестны. Зато известно, что «Fatum» защищает людей, оставшихся в живых, но это не доказано и, более того, маловероятно, потому что люди повсеместно начинают терять память. Кроме этого, не работает электроника и выходят из строя все механизмы. Людей, которые могут их использовать, можно пересчитать по пальцам. Часть из них обладает так называемыми «ключами», с помощью которых, кроме прочего, они могут воздействовать на чувства людей и создавать оптические иллюзии. Известно о четырёх ключах, хотя об их количестве нигде ранее не сообщалось. Это «1703», который находится у меня и иногда у Хованского. «FIVE» — ключ Гены Rickey F, «SLOVO» — ключ Гнойного, «MAD» — ключ Мэддисона. И что мы имеем? Где в настоящий момент два из четырёх ключей, неизвестно вообще, а Гнойный строит из себя капризную недотрогу, свято уповая на то, что не умеет пользоваться ключом, и утверждает, что никогда не будет сотрудничать со мной…
Когда этот длинный монолог закончился, Рудбой тяжело вздохнул. Всё это время он лежал на диване, вертел в руках кубик Рубика и вот-вот должен был его собрать. Ему казалось, что ещё пара недель — и он сможет делать это с закрытыми глазами и, значит, придётся искать другой способ убивать время.
— Мирон, ты каждый день повторяешь эти слова, может быть, пора перестать так делать? Во-первых, день ото дня ничего не меняется. Во-вторых, — Рудбой повернул куб в последний раз и все грани встали на свои места, — ты только нагнетаешь атмосферу. Самому не противно?