Наедине с совестью
Шрифт:
– Спасибо, - взволнованно сказал комиссар.
– Я не ожидал этого. Еще раз спасибо! Порадовали вы меня, товарищ Смугляк. Ведь я три года ничего не слышал об отце и дочери.
Он не спеша закурил.
– Ну, а что касается попов, - спохватился комиссар, - то я думаю так: если вы решите еще кого-то из них припугнуть, ставьте нас в известность. Мы же военные люди... Правда, если бы не было этого случая, вы, наверно, никогда бы не вспомнили о моем отце и дочери.
– Возможно.
И они оба улыбнулись.
*
Накануне Нового года Михаил и Тася поженились.
Выпив и закусив, партизаны спели несколько боевых песен, потанцевали. На этом и закончилась необычная свадьба. Но молодожены были довольны. Еще бы! Ведь ни он, ни она никогда не думали, что вот так им придется отметить свою свадьбу - в землянке, затерянной в лесах Белоруссии. Боевые товарищи от всей души поздравили их. Что могло быть дороже и радостнее того в условиях войны!
Когда все разошлись, Михаил сказал Тасе:
– Вот и совершилось то, о чем я долгие ночи думал. Ну, а что дальше? Закончится война, ты вернешься в Донбасс, а меня направят в исправительные трудовые лагеря отбывать последний срок наказания. Снова разлука, безысходная тоска. Перспектива довольно невеселая. Подумала ли ты об этом?
– Подумала, Миша. Но так не должно быть. А если будет, то для меня тоже найдется работа возле лагеря. Пойми, Миша, никакие силы теперь не оторвут меня от тебя!
– Мне тоже хочется всегда быть с тобой. Но война не считается с людскими желаниями, она диктует свои законы. Кто знает, что нас ожидает впереди? Даже завтра? И все-таки, что бы меня ни ожидало, в какие бы условия не ставила меня война, ты будешь со мной, в моем сердце.
– Я верю тебе, Миша. Твоя душа не знает лести и подлости. Прошу тебя только об одном: береги себя. Помни всегда и везде: ты теперь не один. Погибнешь - я не перенесу твоей смерти.
Ровно через неделю после этого разговора Смугляк во главе небольшого лыжного отряда направился в длительную разведку по тылам врага. Михаил должен был не только наладить связь с мелкими группами партизан, но и договориться о совместных действиях в зимний период.
Провожая Михаила, Тася заплакала:
– Помни мои слова, Миша, не рискуй там, где не нужно.
– Все будет в порядке, - успокаивал он жену.
– Только ты не падай духом. Не к лицу это партизанке.
– Счастливого пути, Миша! Я буду ждать тебя.
Пока отряд Михаила Смугляка бродил по тылам противника, основная база партизан установила надежную авиасвязь с Большой Землей. В лесу, на льду большого озера, была расчищена посадочная площадка для приема грузовых самолетов. Воздушные корабли приходили два раза в неделю. Они доставляли партизанам почту и автоматы, сахар и взрывчатку, табак и обмундирование. Из отряда Тася написала в Донбасс несколько
Недели через две начали поступать ответы на письма. Земляки сообщали ей обо всем, чем живет освобожденная земля Донбасса. Донбасс мужественно залечивал раны, одна за другой вступали в строй шахты; несмотря на продовольственные трудности, горняки работали не покладая рук, не щадя сил. Особенно взволновал Тасю ответ Ковальчука. Вот что он писал:
"Д о р о г а я Т а с я!
Твое письмо пришло на имя моей жены Стефы, но отвечать на него пришлось мне. Нет уже в живых моей подруги. Ненавистные фашисты осквернили ее женскую честь и она, не стерпев позора, отравилась. Тяжело! Дети остались с моими стариками, которые пережили гитлеровскую оккупацию. Теперь сыновья все время тоскуют о матери, особенно младший. Ежедневно он спрашивает, где она и скоро ли придет. Эти вопросы надрывают мое сердце и без того давно надорванное. Что я могу ответить детям?
Ты, наверное, удивишься, почему я дома? Я уже отвоевал. На Курской дуге меня сильно покалечило, я был отправлен в глубокий тыл и вернулся домой без ног. В сибирском госпитале остались мои ноги. Теперь хожу на протезах. Решил закончить курсы плановиков и пойти на работу в шахтоуправление. Больше я ни на что не годен. Дети и старики перешли на мое иждивение, нужно что-то делать, как-то выкручиваться. Осенью собрали хороший урожай картошки и других овощей. Жизнь стала легче, настроение поднялось.
Ты не представляешь себе, Тасенька, как я обрадовался твоему сердечному письму. Жалко, что ты ничего не написала о Михаиле, видимо, и тебе неизвестно, где он. Несколько раз я пытался разыскать его, но ничего не вышло. Из лагеря даже не ответили.
Недавно ко мне приходил лейтенант из милиции, спрашивал, не имею ли я переписки с Михаилом. Вел он себя подозрительно и грубо. В разговоре намекнул, что Молчков, дескать, был направлен на фронт, сдался в плен и теперь мстит Советской власти. Мне было обидно и тяжело. Я хорошо знаю Михаила и уверен в нем, как в себе. Уж такой человек никогда не станет предателем. Я спросил работника милиции: "Если вы знаете, что он сдался врагу, зачем же пришли ко мне?" Он уклонился от прямого ответа и загадочно произнес: "Я обязан все знать". Нервы мои не выдержали, я схватился за костыли и попросил его немедленно оставить мой дом.
Теперь о самом главном. Только ты не проклинай меня, дорогая Тася. Я решил раскрыть тебе все то, чего ты не знаешь. Дело вот в чем. Не Михаил тогда убил Гришку, а я. Это было совершенно случайно. Я выпил лишнего и не мог стерпеть оскорблений, которые Федько нанес и мне, и моей жене. Михаил в ту минуту подошел ко мне и сказал: "Идем, я буду отвечать за все!" Я не соглашался, но он настоял. Ты ведь знаешь, какой у него характер: сказал сделал. Так и получилось. На суде он всю вину взял на себя, и его приговорили к десяти годам лишения свободы. Совесть мучает меня до сих пор. Я хорошо понял тогда Михаила: он пожалел мою семью, а сам пошел вместо меня отбывать наказание. Мог ли плохой человек поступить так?
Толян и его команда
6. Девяностые
Фантастика:
попаданцы
альтернативная история
рейтинг книги
Институт экстремальных проблем
Проза:
роман
рейтинг книги
