Одна откровенная ночь
Шрифт:
Не вижу, но уверена, что Уильям настроен так же враждебно, как и Миллер. Спиной улавливаю исходящие от него морозные флюиды.
— Мы обсудим это позже. — Как-то слишком легко успокаивается Уильям. — Пока оставим это между нами.
— Он знает, — признается Миллер, и Андерсон за моей спиной шокировано вздыхает. Но прежде чем Уильям что-то произносит, мой мужчина продолжает: — Он увидел, как Оливия покупала тест.
— О боже, — бормочет Уильям. Мои плечи напрягаются. Миллер замечает мою реакцию и кладет ладонь мне на
— Объяснять не надо. Вы только что увеличили его преимущество.
— Да.
— Что он сказал?
— Я не знаю. Меня там не было.
— А где, блядь, ты был?
— Меня послали за покупками.
Прикусываю губу и утыкаюсь носом в подбородок Миллера, чувствуя себя виноватой и еще более глупой.
— Он был дружелюбен. — Мои слова приглушены пиджаком Миллера. — Или пытался им быть. Я понимала, что с ним лучше не связываться.
Уильям язвительно усмехается.
— В этом человеке дружелюбия столько же, сколько в ядовитой змее. Он тронул тебя?
Отрицательно качаю головой, уверенная, что поступаю правильно, оставляя эту маленькую часть моей встречи с Чарли при себе.
— Угрожал?
Снова качаю головой.
— Напрямую нет.
— Понятно, — решительно произносит Уильям. — Пришло время перестать думать и начать действовать. Тебе не стоит воевать с ним, Харт. Пока не поздно. Чарли знает, как победить.
— Я знаю, что делать, — заявляет Миллер.
Не нравится мне напряженность Уильяма, так же, как и учащенное сердцебиение Миллера.
— Это не вариант, — тихо говорит Андерсон. — Даже не думай ходить туда.
Оглянувшись через плечо на Уильяма, замечаю на его лице несогласие. Поэтому перевожу вопросительный взгляд на Миллера, и хотя он чертовски хорошо знает, что я смотрю на него, холодный и бесстрастный взор от Уильяма не отрывает.
— Давай без сантиментов, Андерсон. Не вижу другого решения проблемы.
— Я придумаю что-нибудь, — сжав челюсть, говорит Уильям. В его тоне явное отвращение. — Ты желаешь невозможного.
— Теперь нет ничего невозможного. — Миллер отодвигается от меня, оставляя наедине с беззащитностью и берет два бокала. — Никогда не думал, что кто-то сможет покорить меня настолько. — Миллер наполняет бокалы виски. — Никогда даже не задумывался об этом. Потому что кому захочется думать о невозможном? — Он поворачивается и подвигает один из бокалов Уильяму. — Кто хочет мечтать о том, чего не сможет иметь?
Вижу, что слова Миллера задевают какую-то струну в душе Уильяма. Понимаю это по молчанию, по тому, как Андерсон крутит бокал в руке.
Его отношения с Грейси Тейлор были невозможными.
— Я даже не думал, что в мире есть кто-то, способный действительно полюбить меня, — продолжает Миллер. — Не думал, что кто-то сможет проигнорировать мое прошлое. — Он делает большой глоток, продолжая смотреть в глаза Уильяму.
Сердце подпрыгивает в груди, и я замечаю боковым зрением, как Уильям осушает свой бокал и с трудом сглатывает.
— Вот как?
Он явно защищается.
— Именно. — Миллер поднимает бокал, салютуя Уильяму, и допивает виски.
Это самый саркастичный тост во всей истории тостов, потому что он знает, о чем думает Уильям. Андерсон мечтает повернуть время вспять. А вот я нет. Все в моей жизни свершилось, чтобы в итоге я пришла к Миллеру. Он моя судьба.
Все сожаления Уильяма и мои, ошибки моей матери и темное прошлое Миллера привело нас сюда. И хотя эта ситуация разрушает нас, она в конечном счете сделает сильнее.
— Я скажу тебе еще кое-что, что для меня не является невозможным, — продолжает Миллер, как будто получает удовольствие от мучений Уильяма, заставляя того заново проживать болезненные воспоминания, сожаления. Он указывает пальцем в мою сторону. — Отцовство. Я не боюсь, потому что не важно, насколько я порочен, не важно, насколько боюсь, что некоторые из моих испорченных генов перейдут ребенку, я знаю, что прекрасная душа Оливии все исцелит. — Миллер смотрит на меня, и от его искренности перехватывает дыхание. — Наш ребенок будет таким же совершенным, как она, — шепчет он. — Скоро в моем мире появится еще один яркий, красивый огонек, и моя работа — защищать. Так что, Андерсон… — Выражение лица Миллера становится жестким, все внимание теперь обращено к молчаливому Уильяму. — Ты собираешься помочь, или мне бороться с Аморальным ублюдком в одиночку?
Жду ответа, опасаясь. Уильям выглядит таким же ошарашенным речью Миллера, как и я.
— Принеси мне еще выпить. — Андерсон тяжело вздыхает и подвигает стакан к Миллеру. — Мне это определенно понадобится.
Хватаюсь за стойку, чтобы успокоиться, от облегчения у меня кружится голова. Миллер резко кивает в знак уважения, прежде чем налить Уильяму еще виски, которое тут же выпивается. Оба мужчины погружены в дела насущные. Не хочу слушать их разговоры. Знаю, что и Миллер этому рад не будет. Поэтому отхожу в сторону.
— Мне надо в туалет.
Оба мужчины смотрят на меня взволнованно.
— Предпочту не слушать твой план расправы с Чарли, — признаюсь я.
Миллер кивает и делает шаг мне навстречу.
— Подожди тут пару минут. — Он убирает волосы с моего лица. — Я сделаю один звонок и вернусь. Отведу тебя в свой офис.
Миллер целует меня в щеку и быстро уходит, не давая возможности оспорить заявление. Черт бы его побрал! Коварный ублюдок! Он прекрасно знает, что я не желаю оставаться наедине с Уильямом. Заставляю себя подавить растущую потребность сопротивляться. Ноги трясутся. Я бегло осматриваю помещение, а сердце нервно постукивает в груди.