Патрис Лумумба
Шрифт:
Берега различных рек отвечали одинаково: паром на той стороне! Поблизости не было даже лодки. В зарослях отыскали старую пирогу. Нашел ее Матиас, депутат парламента от Санкуру, который присоединился к Лумумбе в Мвека. В пирогу сели трое — Лумумба, Матиас и Мулеле. Остальные остались на левом берегу. Высадившись на правом берегу, Матиас скрылся в кустах и стал разыскивать паромщиков. Пропадал он долго, но вернулся с несколькими заспанными конголезцами. Теперь у них был моторист дизеля! Скорее, скорее!.. Загрохотал потрепанный двигатель, по волнам реки заиграл прожектор — паром направился на ту сторону, чтобы забрать Полин, Роланда, сенатора Гренфела и других.
Прошло не меньше часа. Группа Лумумбы ожидала на правом берегу. Наконец показался паром. Лумумба бросился
Старший из них заорал:
— Приказываю отправиться сейчас же на ту сторону! Если вы не поедете, то ваша жена и сын будут расстреляны немедленно. Они схвачены на том берегу. При попытке к бегству будете расстреляны.
Руки связали. Словно не доверяя веревкам, человек шесть солдат ухватились за Лумумбу и держали его. На берегу билась его жена. Плакал Роланд. Гудели моторы военных «джипов». Суетились солдаты. Лумумбу втолкнули в кузов машины и повезли в Мвека. Раза два или три он пытался вступить в разговор с солдатами и — бесполезно: у них все выливалось в действия прикладом.
В Мвеку прибыли новые подкрепления солдат из Леопольдвиля. Здесь же были размещены подразделения ооновцев, в которые входили и ганские. На городской площади остановились все «джипы»: офицер побежал к телефону, чтобы связаться с Порт-Франки. Да, там знают и ждут: Лумумбу доставить прямо на аэродром, где готов самолет. Здесь впервые солдат из Бинзы ударил премьер-министра и сбил его, когда Лумумба хотел что-то крикнуть толпе из кузова через окно в брезенте. К солдату присоединился второй, третий… Скрученный, он распластался у ног карателей. Так не поступали даже колонизаторы. Толпа, лишь несколько часов назад бурлившая приветствиями, теперь сникла и молча взирала на происходящее. Любопытствовали офицеры из войск ООН, стоя поодаль, не приближаясь к машине, где озверевшие бандиты били прикладами, топтали ногами пойманного «государственного преступника»…
Кое-что сделали ганцы: один из офицеров помог скрыться Пьеру Мулеле, которому Лумумба передал документы для Ангуала Гизенги. Он посадил Мулеле в свою машину и вывез его за город. Мулеле направился в Стэнливиль. Ганские солдаты взяли на свое попечение Полин и Роланда. Но все это не помешало президенту Ганы сказать суровые слова: «В настоящее время ганские войска применяются исключительно в качестве орудия против Патриса Лумумбы». Точно так можно с полным основанием охарактеризовать и все действия 20-тысячной армии Организации Объединенных Наций в Конго.
И началось скитание Патриса Лумумбы по тюремному этапу. 2 декабря, во второй половине дня самолет из Порт-Франки приземлился в столичном аэропорту. Совет Безопасности получил от генерального секретаря ООН следующую информацию: «Когда Лумумба вышел из самолета на аэродроме Нджилли, то, по сообщениям наблюдателей Организации Объединенных Наций, на нем не было его очков и он был одет в грязную рубаху, его волосы были растрепаны, на его щеке был кровоподтек, и его руки были связаны за спиной. Его грубо втолкнули ударами приклада в грузовик и увезли. Он был помещен на ночь в лагерь Бинза. На следующее утро, 3 декабря, он был доставлен под сильным конвоем бронированных автомашин и хорошо вооруженных конголезских солдат в автомашинах в Тисвиль. Его отъезд видели сотрудники международной прессы, которые сообщают, что господин Лумумба с трудом дошел до грузовика. Он был в растерзанном виде, и на его лице были следы побоев. Войска Организации Объединенных Наций в Тисвиле сообщили, что господин Лумумба находится под арестом в лагере Гарди. По сведениям, он страдает от серьезных ранений, которые получил до своего прибытия. Его голова была обрита, и руки оставались связанными. Его держат в подвале в условиях, которые называют нечеловеческими в смысле санитарии и гигиены».
ООН смирилась с ролью бесстрастного наблюдателя. Совет Безопасности, уже принявший немало резолюций и решений по Конго, был завален новыми проектами. В международную организацию направляли письма главы государств и правительств, заинтересованные в ликвидации конголезского кризиса.
Однако теперь уже вряд ли что могло спасти положение и вывести Конго из империалистической игры. События вырвались из-под контроля и обрушились на страну с еще большей, небывалой дотоле жестокостью. Леопольдвиль превратился в город с перепуганными насмерть жителями. Сформированные конголезские «командос» наводили ужас на население. Существовало и действовало одно ведомство, узурпировавшее функции всего государственного аппарата республики, — Бинза. Парламент закрыт, министерства на замке, премьер-министр заточен, его сторонники преследуются, подвергаются истязаниям…
Солдат Бинзы наводил ужас: от него шарахались в стороны. Он мог войти в магазин, забрать всю денежную выручку и удалиться. Совершались ночные облавы. Жителей толкали в грузовики и отправляли в неизвестном направлении. Иностранным корреспондентам было опасно появляться на центральном телеграфе, который был оцеплен солдатами полковника. Задержат, отберут деньги, выхватят и порвут заготовленный текст статьи, размолотят о стенку фотоаппарат, наподдадут прикладом и вытолкнут вон.
Жаловаться некому, взывать к порядку бесполезно. Бояться этой оравы — недостойно, унизительно. Пересидев день-другой, корреспондент снова направляется на телеграф, без которого он не может обойтись, выполняя редакционные задания, руководствуясь интересами своих читателей, ожидающих свежих сообщений из Конго. Снова придирки, а то и предварительное заключение…
Группа Бинзы повела наступление против дипломатических представительств тех стран, которые продолжали признавать законным правительство Патриса Лумумбы, игнорируя Илео, комиссаров и других калифов на час. В ганское посольство явился некто «полковник» Коколо, назначенный начальником штаба Бинзы. Он заявил, что ганское посольство удаляется из Леопольдвиля. Около резиденции стояли военные грузовики с солдатами. Ганский представитель вызвал тунисские войска, входившие в ооновское командование. При их приближении мобутовцы открыли огонь. Сам Коколо прорвался на территорию посольства, где был убит. Подкрепления прибывали с обеих сторон. Перестрелка продолжалась всю ночь. После этого дипломатические работники Ганы покинули Леопольдвиль. Касавубу направил в ООН «жалобу» на посольство Объединенной Арабской Республики. Бинза установила охрану вокруг посольства Гвинеи.
На другой день после ареста Лумумбы в Мвека, где он был схвачен, прибыли карательные отряды, Начались дознания: кто встречал премьер-министра, кто его приветствовал, кто оказывал помощь, и т. д. На площади производились расстрелы. Население бежало в леса. Целые большие округа были охвачены повстанческим движением. Военные действия происходили в Касаи и Катанге, где северная часть провинции никогда не контролировалась полностью администрацией Чомбе. Дороги Касаи заполнили беженцы — балуба десятками тысяч переходили в новые районы, где их вновь и вновь настигали каратели. Разгон центрального правительства вызвал новый сильный взрыв трибализма. Страна разделилась на несколько враждующих лагерей. Имя Лумумбы прочертило извилистые границы по просторам Конго; собирали силы его сторонники, на их подавление бросались противники премьер-министра.