Петербургское действо
Шрифт:
Лотхенъ давно перестала смяться, она ходила темне ночи. Съ перваго же дня она была поражена открытіемъ, что барыня ршилась на такую невроятную глупость: влюбиться въ мальчишку. Съ перваго же. дня Лотхенъ искренно возненавидла Шепелева, потому что онъ сдлался помхой всхъ ея плановъ на счетъ судьбы графини и ея собственной. Первое время она горячо спорила, упрекала и уговаривала друга — барыню, но, наконецъ, ей осталось только одно: молчать и ненавидть Шепелева отъ души.
«Авось этотъ капризъ пройдетъ, мечтала она. Вдь этотъ еще хуже Фленсбурга. Тотъ хоть вліятельное лицо у принца,
Внезапное событіе въ дом все перевернуло…
Однажды поздно ночью, когда влюбленные только-что окончили ужинъ и молчали, такъ какъ давно все было уже переговорено, все было старо, глупо, скучно… кто-то быстрыми шагами прошелъ черезъ маленькую гостиную. Довольно рзко попробовавъ дверь и, найдя ее запертой, смлая рука стала стучать.
Маргарита смутилась, догадавшись, что это не Лотхенъ и, совершенно не понимая, кто среди ночи, предполагая, что она давно спитъ, сметъ такъ стучать. Вдругъ за дверью раздался голосъ камердинера, француза Эдуарда, который громко кричалъ:
— Madame! Madame! Ouvrez-moi!
Шепелевъ моментально скрылся въ большой шкафъ, но при этомъ, отъ смущенія и неожиданности, забылъ на стул снятый мундиръ.
Маргарита отворила. На порог появился Эдуардъ, нсколько взволнованный, блдный и выговорилъ:
— Moneienr le comte n'est plus! Онъ скончался.
Маргарита перемнилась въ лиц и стояла, не шевелясь, пораженная извстіемъ. Полтора года ожидала она смерти мужа и все-таки была теперь поражена. Она окаменла на мст, тяжело переводя дыханіе.
Эдуардъ въ то же время обвелъ глазами всю комнату и, не смотря на свое душевное состояніе, поневол замтилъ и забытый мундиръ преображенца, и главное, два куверта на стол. Онъ вдругъ злобно усмхнулся и выговорилъ:
— Ma foi! C'est beau! Un d'efunt par la un amant par ici!..
Маргарита настолько была поражена извстіемъ и смущена замчаніемъ Эдуарда, что не нашлась даже отвчать. Врный лакей снова усмхнулся грустно, пожалъ плечами и пошелъ на верхъ.
Шепелевъ, догадавшись, что свидтеля уже нтъ, вышелъ и нашелъ Маргариту среди комнаты молчаливую и встревоженную.
— Что такое? спросилъ онъ. — Что онъ говорилъ?
— Мужъ умеръ! тихо произнесла Маргарита.
Шепелевъ ахнулъ, но черезъ секунду взялъ ее на руку и выговорилъ:
— Ну, такъ что-жъ? Богъ съ нимъ! Царство небесное! Намъ же лучше!..
Маргарита все молчала и не подымала глазъ. Юноша потянулъ ее въ себ и поцловалъ въ лицо. Она сразу пришла въ себя и легко вскрикнула:
— Что ты! Теперь! Въ эту минуту!
И, быстро окинувъ глазами комнату, она прибавила тихо:
— Даже страшно! Да, да! Ей-Богу, страшно! Послушай…
И посл минутнаго колебанія Маргарита прибавила:
— Мн страшно!
— Чего? изумился Шепелевъ.
— Мн страшно! полубезсмысленно, но съ дтской интонаціей въ голос повторяла Маргарита.
Шепелевъ сталъ разспрашивать ее, но она сла на диванъ, задумалась глубоко, не слушала его и не отвчала.
Мысли Маргариты улетли далеко. Она невольно вернулась мысленно въ свое прошлое, въ т дни, когда молодой красивый бояринъ безъ ума влюбился въ нее въ
Когда онъ былъ живъ и желтый, худой лежалъ въ маленькой душной комнат съ затхлымъ, аптечнымъ воздухомъ, онъ былъ для нея тяжелой ношей и ей было его не жаль. Когда онъ, давно тому назадъ, сталъ упрекать ее во многомъ, за что имлъ право упрекать, она выслушала его холодно, улыбнулась презрительно и насмшливо и, спустившись къ себ внизъ, выговорила въ первый разъ:
— Какъ это скучно! Когда же онъ умретъ!?
Съ этого дня она перестала ходить къ мужу и боле его не видала.
Она не сказала себ, что боле не пойдетъ! это вышло какъ-то само собой! Каждый день откладывала она свой визитъ къ больному, и день за день, недля за недлей, прошло странно много времени! Вспомнишь теперь, — кажется невроятнымъ! Почти не врится! Изо дня въ день, прошло полгода, что она не была на верху. Какъ это случилось, Маргарита сама теперь не понимала.
Часто думала она, представляла себ, какъ и когда узнаетъ, наконецъ, о смерти мужа. Какъ-нибудь днемъ прибжитъ Лотхенъ или прідетъ она изъ гостей и ей объявятъ объ этомъ. На вс лады представляло ей воображеніе, какъ получитъ она это извстіе, и ей каждый разъ казалось, что кром радости ничего это извстіе въ ней не разбудитъ. Теперь оказалось совершенно иначе.
Ночью, посл ужина, въ присутствіи любовника, запрятаннаго въ шкафу, отчасти наскучившаго, она узнала про это, давно ожиданное событіе! И ей стало не весело, но и не тяжело, не грустно, а только страшно! И все боле и боле странно! Ей, суеврной женщин, чудится, что вотъ сейчасъ явится онъ передъ ней, ужасный, карающій! Онъ теперь уже въ новомъ мір тайномъ, темномъ, таинственномъ! Когда онъ лежалъ въ постели почти безъ движенія, въ послднемъ градус страшной болзни, онъ не могъ прійдти къ ней! Теперь же онъ можетъ!.. Но иначе… Хуже!..
Между тмъ, Шепелевъ догадался, что надо скорй собираться домой и уже одтый, при шпаг, со шляпой въ рукахъ, подошелъ къ Маргарит и сталъ говорить ей. Но она такъ глубоко задумалась, что пришлось ее взять за плечо.
— Маргарита, прійди въ себя, мн надо скоре уходить!
Она подняла на него задумчивые глаза и, очевидно, не понимала словъ. Три раза повторялъ онъ ей то же самое.
— Что?! Нтъ! Нтъ! Ни за что!! вдругъ воскликнула Маргарита и схватилась за него изъ всхъ силъ. — Нтъ, нтъ, не пущу! Оставайся здсь. Я… я боюсь!.. Я боюсь…
— Господь съ тобой! Что ты?! Какъ не стыдно… изумился юноша.
Но, не смотря на вс увренія Шепелева, что ему невозможно оставаться, что на зар подымется въ дом сумятица и весь день будутъ появляться знакомые. Маргарита не слушала и повторяла:
— Ни за что! Я боюсь!
Когда онъ, освободясь на мгновеніе, двинулся къ дверямъ, она кинулась за нимъ и страшно закричала… Съ нервной, невроятной въ ней силой, оттащивъ его отъ дверей, она бросилась снова къ двери и заперла ее на ключъ, также быстро и ловко, какъ когда-то, будучи «Ночью» сдлала это въ маскарад прусскаго посла.