Последний аккорд
Шрифт:
— Я знаю.
— Это ведь не первый, убитый тобой?
— Нет.
— Сколько?
— Теперь два.
— Это не делает тебя плохим человеком.
— Разве хороший не нашёл бы способ не убивать?
— В такой ситуации сложно было найти такой способ, — возразил Румпельштильцхен. — Да и подумай, кого ты убил. Возможно, вернуть их уже нельзя. А если так, то ты даже оказал ему услугу.
— Спасибо, что стараетесь помочь мне, но я, пожалуй, отвергну эту точку зрения, — Роланд остановился и посмотрел Голду в глаза. — Вы думаете, что им и правда нельзя помочь? Вернуть их?
— Худший вариант, зачастую, является правдой, —
И к этому добавить было нечего.
========== Цветы на могилах ==========
Голд больше не говорил с Роландом о случившемся. Они вообще старались не говорить друг с другом, когда вернулись в форт, обходились дежурной вежливостью. Вооружившись лампами, они прошли в мастерскую, а оттуда через потайную дверь в подвал.
— Так быстрее, если без лифта.
— Не знал, что тут есть проход…
— А никто не знает, кроме меня и Белль. На плане он не указан, — пояснил Голд. — Одно время я думал, что Адам нашёл его, но ошибся. Он нашёл только тайник. Я притворился, что не знаю.
— Ясно! — усмехнулся Роланд. — Мы к каталогу?
— Нет… — он всё же подумал, что стоит взглянуть. — А хотя да.
У каталога они задержались совсем ненадолго, благодаря природной аккуратности самого Голда. Карточка нашлась сразу, и внизу на ней, помимо соответствующих пометок, рукой Белль были написаны названия книг, где упоминался артефакт. Наверное, она даже не помнила об этом.
— Чёрт, как же я люблю эту женщину! — расплылся в улыбке Румпель. — Заглянули мы не зря.
Они нашли нужное хранилище, он открыл его и поставил свою лампу на пол.
— Посвети-ка… — шкатулка нашлась быстро. — Вот они…
Пока Роланд очередной раз поражался размерам коллекции ростовщика, Голд снял шкатулку с одной из верхних полок, стёр пыль с лакированной крышки и неторопливо открыл. Внутри лежало ровно девять колокольчиков, разных по форме и размеру. Объединял их только рисунок, странная вязь, смысл которой он не понимал, не знал языка. Самыми большими были четыре колокольчика из бронзы, потом четыре серебряных поменьше, и последний, тоже серебряный, был совсем крошечный. Язычков ни в одном не было.
— Никогда такого не видел… — Роланд взял в руки один из бронзовых и внимательно рассмотрел. — Он неровный изнутри…
— Чтобы звук был необычным, — пожал плечами Голд. — Надеюсь, что-то найдётся в книгах. Пойдём дальше.
А дальше они пошли к одному из самых дальних хранилищ, к хранилищу, принадлежавшему Белль. Он заглянул внутрь. Свет упал на ровные ряды запылившихся книг. Голд снова невольно с нежностью подумал о жене, о своей тоске по ней и о том, какое беспокойство он доставил ей своим внезапным отъездом. Здесь среди книг чувствовалось её присутствие, и пустой мёртвый дом на минуту для него снова ожил, а пребывание в Сторибруке показалось более осмысленным и ясным. Он нарочно тянул время, пока искал книги, не желая уходить отсюда, но всему приходит конец, и с пятью толстенными томами в руках он вышел к Роланду.
— О! — Роланд тут же вызвался помочь. — Давайте мне!
— Я унесу, не переживай.
— Это точно всё?
— Всё, что есть.
По пути он всё же прихватил ещё кое-что: медный чайник, котелок, решетку для мяса и ещё несколько вещиц в том же духе. В общем, всё, что должно было составить его скромный быт на неопределённое время. И возможно, не только его.
Весь тот день Роланд провёл с Румпелем, за исключением пары вылазок.
Днём было тепло, и потому камин он решил разжечь только под вечер.
— Вы камин вручную разжигаете? — удивлённо заметил Роланд, наблюдая, как он возится со спичками.
Невзирая на то, что его переполняла магия, он многое по привычке делал без неё. Но привычка ли это? В душе он понимал, что просто не желает повторно проходить давно пройденный путь, и избавлял себя от искушений, боялся проверять, насколько они сильны.
— Да… — нахмурился Голд. — А про что ты там читаешь?
— К делу не относится.
— Вот именно!
— Не хотите говорить — я не настаиваю, — Роланд многозначительно повёл бровями и продолжил задумчиво листать одну из тех самых толстенных книг.
Голд только фыркнул и взялся за другую. В ту ночь они сделали для себя много пометок, перевели надписи на колокольчиках, на всех, кроме последнего. Это были их истинные имена: значимая мелочь, благодаря которой можно было догадаться, как примерно они должны звучать. К двум ночи у Румпеля самого начало звенеть в голове от усталости, и не только у него.
— Давай-ка спать, — сказал он уставшему Роланду. — Сейчас только время тратить да глаза портить.
— Согласен…
Роланд по настоянию тестя занял диван ближе к камину и быстро заснул. Голд же ещё долго лежал и смотрел в потолок, прислушиваясь к тихому посапыванию охотника, и радовался, что тот был с ним, доверчивый и близкий, частичка его счастливой жизни, в которой он почти стал хорошим человеком, жизни, лишённой необходимости делать сложный выбор, где речь могла идти о тысячах загубленных жизней. Неужели он на такое ещё способен? Конечно, способен… Особенно если судить по тому, как быстро он нашёл себе оправдание.
— Сначала нужно всё выяснить… — уверенно пробормотал он себе под нос.
Но предательский внутренний голос напомнил, что он находится в городе, являющимся раковой опухолью мира, в котором ему так хочется жить.
Заснул Голд с трудом, проклиная себя всем, что мог вспомнить, и снова оказался в своём сне. Ричарда теперь не было: только крысы серой массой текли по асфальту под ногами. На этот раз он прыгнул в колодец, не раздумывая ни минуты, и опять очутился в том странном мире, будто внутри северного сияния. Крысы куда-то исчезли, и на мягкую землю он упал один. Взглянув на свои руки, Румпель понял, что сам внешне изменился, стал прежним. Из рукавов чёрной мантии выглядывали золотистые лапы с чёрными когтями. Поднявшись, он оглянулся и увидел силуэты чужаков, окутанные чёрной дымкой. А ещё он увидел Зелену, такую, какой видел её когда-то давно: молодую, с блестящей ядовито-зелёной кожей и густой гривой рыжих волос. Все краски казались ярче, и потому Зелена не могла скрыться, а пыталась, лихорадочно искала выход в пустоте. И скоро нашла его, нашла провал в этом созданном чьим-то больным воображением пространстве. Прежде чем уйти сквозь него, Зелена взглянула на Румпеля, заколебалась, но страх был сильнее сомнений. И дымка растаяла вместе с ней, а лица врагов открылись. Ужасные лица…