Стратегия обмана. Политические хроники
Шрифт:
— Дело говорит, — произнёс один здоровяк, мотнув головой в сторону Алистрины, и обратился к командиру. — Что делать будем? Как отвечать?
Командир Туми в ответ метнул взгляд на Алистрину:
— Вот наш специалист, она и будет думать, как и какими средствами нам нанести адекватный ответ.
— Ну, — протянула Алистрина, — командир здесь вы и ответственность за все действия батальона исключительно на вас…
— А вы полагаете, мисс, я об этом не знаю? — с твердостью в голосе произнёс он, — Знаю, и прекрасно. С ответными мерами у нас в последнее время много проблем и неудач.
— Знаю.
Алистрину поселили на квартиру одной из девушек-добровольцев, сказав, что отныне они будут работать в паре. Дарси оказалась бывшей студенткой миниатюрного телосложения, с тёмными волосами по плечи и вечно растрёпанной челкой. Перспектива жизни в одной квартире с соседкой Алистрину не особо обрадовала, но с другой стороны, как ей подумалось, это могло решить проблему поиска дарителя крови.
Дарси с интересом встретила новую соседку, о которой была уже немало наслышана. А когда девушка узнала, что им двоим поручено задание от самого командующего бригады, она и вовсе не могла сдержать восторга:
— Так что мы будем делать? — суетливо вопрошала вчерашняя студентка.
— Будем варить гремучий студень, — заключила Алистрина.
— Какой ещё студень? — удивилась она.
— Из нитроглицерина и опилок, Дарси, какой же ещё? Я тебе не повар, а взрывотехник.
— Ясно. А почему его?
— Потому что в последнее время слишком много наших бойцов подорвались на своих же бомбах во время транспортировки. Хватит уже экспериментировать со старым вспотевшим динамитом. Будем варить свой гелигнит.
Раньше, до знакомства с Джейсоном и учебы в лагерях, Алистрина считала нитроглицерин исключительно компонентом лекарства для сердечных больных. Теперь же нитроглицерин стал для неё взрывчатым веществом и маслянистым ядом.
Когда на квартиру привезли нужные компоненты, Алистрина со знанием дела приступила к изготовлению взрывчатки. Дарси с интересом любознательного ребенка следила за каждым её действием. Алистрина не стала говорить ей, что впервые (а тренировочные занятия в лагере не в счёт) взялась за изготовление почти пятидесяти килограмм опасной смеси. Таким количеством можно было бы снести скалу по камешкам, ведь гелигнит в основном использовали для горных работ. Но командование настаивало именно на таком убойном количестве взрывчатки, и не фунтом меньше. И Алистрина её делала, попутно предаваясь воспоминаниям о месяцах учебы в лагере, где ей рассказали, что именно снарядом с гелигнитом, «гремучим студнем», народовольцы убили русского императора Александра II. А ещё она вспомнила, как отец уже в Мюнхене рассказал ей, что в петербургской квартире, где они жили раньше, некогда была динамитная мастерская, и именно там народовольцы смастерили бомбу, что убила царя.
И вот теперь здесь, в Белфасте, спустя шестьдесят четыре года после жизни в бывшей конспиративной квартире террористов, Алистрина пошла по их же стопам. Какой же всё-таки парадоксальной может быть долгая жизнь.
— А так и должно пахнуть? — поморщилась Дарси.
— Как? — не поняла её Алистрина, ибо запахов, после того как переболела «испанкой» лет пятьдесят назад, не чувствовала.
— Как будто ампулу с аммиаком разбили.
В миг
— Твою мать!.. — она резко схватила тару с взрывоопасной смесью и кинула её в таз с водой и кубиками льда.
Наблюдая, как темно-жёлтое желе плавает в воде, Алистрина, наконец, сказала:
— Ты чудо, Дарси. А я идиотка.
— А что случилось-то? — удивлённо захлопав глазами, спросила она.
— А то, что я чуть не разнесла по кусочкам твою квартиру и нас вместе с нею. И соседей.
Пять минут прошли в полной тишине. Алистрина нервно закурила, и, вспомнив о своей же выходке в Монако, поспешила затушить сигарету и произнести:
— Хватит на сегодня. Закончим завтра.
— Меня не забудешь позвать? — опасливо поинтересовалась Дарси, видимо решив, что к такому опасному занятию её больше не подпустят.
— Без тебя я теперь вообще ничего не буду делать.
Для девушки это прозвучало как комплимент.
— Теперь будешь моим носом, — заявила ей Алистрина.
— Куда ж я денусь, — рассмеялась Дарси.
— Ну да, — согласилась она, — а то точно останешься без квартиры.
Бомбу закончили делать в срок, а в белфастском штабе всё продолжались дискуссии, куда и как её подложить. Транспортировать решили автомобилем, в нём же её и договорились оставить. А с местом парковки долго не могли определиться.
— А кто там особо усердно писал, что ВИРА взорвал мирных католиков в ресторане? — вопросила Алистрина.
— Да кто только не писал.
— Все лоялистские журналюги.
— И некоторые из писак, что на подкорме у Официальной ИРА.
— Но особенно протестантские газеты.
— «Известия».
— Точно.
— Вот к их редакции автомобиль и подгоним.
— Транспортировку беру на себя, — поспешила объявить Алистрина, ведь случись что, виновата будет она одна, и даже если она пострадает, то не страшно. — А что дальше делать будем?
— Позвоним в газету, скажем, что у них заложена бомба. Пусть уводят людей, нам их смерти без надобности.
— Именно. Пусть под снос пойдёт здание их лживой редакции, в следующий раз пусть подумают, что и как писать.
— Да, а предупредим о бомбе за полчаса. Хватит же времени?
— Конечно, хватит, там ведь домик небольшой. Понаедет полиция, всё оцепит, всех из редакции выгонит.
— А если полиция найдёт бомбу и сразу успеет её разминировать?
— Вот пусть и возится с ней. Не важно, будет взрыв или не будет. Наша главная цель, посеять страх, дать лоялистам понять, что в Ольстере они нигде не будут защищены, пока смеют поносить нас. И пусть сочувствующие им сделают похожие выводы.
В намеченный день Алистрина попрощалась с Дарси, когда двое добровольцев забрали из дома их совместное детище и погрузили его в машину. От провожающих Алистрина твёрдо отказалась. Случись что, мальчишек будет жалко, себя же — нет.
Неспешно она подъехала к зданию редакции и припарковалась. Таймер был выставлен на 12:00 и в запасе было ещё полтора часа. Подойдя к телефону-автомату неподалеку и дождавшись своей очереди, Алистрина позвонила одному из добровольцев, чей номер ей дал командир, и голосом мечтательной дурочки сказала: