Я - Русский офицер!
Шрифт:
Она, выдвинув ящик, стала перебирать хранившиеся там бумаги.
— Ты знаешь, что ты уже отец!? — спросила она, хитро улыбаясь Краснову.
— Как!? Я что-то не пойму тебя!? Какой я отец? — переспросил Валерка.
— Да такой! Настоящий! Твоя Леночка мальчика родила. Сейчас живет с ним в Москве. В октябре месяце сорок второго года, тебя в метро видела. Но ты даже не заметил ее.
Дрожащими руками Валерка взял письмо Луневой и с какой-то непонятной ему жадностью стал читать. Буквы, сквозь накатившую на глаза влагу прыгали перед его глазами.
Здравствуйте Светлана Владимировна!
Здравствуй
Пишите, жду ваших писем. Ваша невестка Лена.
Валерка читал письмо, а в это время слезы предательски катились по щекам. Он не знал, что он уже отец, что Лена живет вместе с сыном в Москве. Все это, словно снежный ком, обрушилось на его голову.
— А почему ты не писал мне? — спросила Светлана Владимировна, чистя в железную миску картошку.
— Я, мамочка, не мог! У меня последнее время было очень секретное задание. Оттуда запрещена всякая переписка. А если особисты узнали бы, что я пишу в спецкомендатуру ГУЛАГа, это был бы для меня полный крах! — сказал Валера и, чиркнув спичкой, прикурил.
Его руки дрожали. Раз от разу он перечитывал Ленкино письмо, и каждый раз дойдя до слов «родила сына», на его глаза наворачивались настоящие слезы радости. Это было что-то грандиозное. Он, Ленка, сын — это была уже семья, и ее стоило беречь, назло этой жестокой войне. Теперь он, Валерий Краснов, летчик-истребитель, ради будущего своего сына Димки должен был громить этого жестокого врага с утроенной силой.
После восьми вечера с работы в общежитие стали возвращаться ссыльные девчонки и пожилые женщины.
Стол уже был накрыт, как подобает в таких случаях. Светлана Владимировна замерла в ожидании своей подруги, нервно теребя в руках подол фартука. Валерка по ее просьбе стоял за ширмой и наблюдал из засады на реакцию соседки по комнате.
Дверь в комнату открылась и на пороге возникла красивая белокурая женщина лет тридцати пяти. Она стянула с себя пуховую шаль и, подперев своими руками бедра, ехидно спросила:
— Что ж ты, подруженька дорогая, сына-то спрятала? Вся фабрика уже гудит, словно улей! Валька-секретарша, всем бабам рассказала, что к тебе приехал молодой офицер. Сейчас наши девки придут на смотрины, жениха себе выбирать. Так что, готовься.
Валерка вышел из-за ширмы и, расправив под ремнем складки своей новой офицерской гимнастерки, представился по-военному коротко:
— Старший лейтенант Валерий Краснов! Летчик-истребитель!
Женщина, расплывшись в улыбке, сделала реверанс и, глядя в глаза Краснову, сказала:
— Ольга Замкова, мастер по художественной росписи спецукупорки! — она жадно, по-бабски, полосонула его своими зелеными глазами, окинув
Ольгу можно было понять. Мужа расстреляли еще в сороковом, а она здоровая, красивая женщина не могла жить без настоящей любви. Хоть и была она верна памяти мужа, а все же природа, раз от разу брала свое. И болела тогда у нее душа, и сердце ныло от жуткой тоски. И проливала она по ночам слезы, вспоминая своего Ивана, и в тот миг ей казалось, что никогда ее тело, ее роскошная грудь, больше не ощутит мужской ласки. Не ощутит теплых мужских губ. Больше никогда она не сможет услышать удары сердца своего еще не рожденного сына и никогда не одарит своей бабской любовью единственного и самого дорогого ей человека.
В тот момент все женское общежитие наполнилось звуками хаоса. Бабы, взбудораженные событием, тащили, кто столы, кто скатерти, кто посуду. Другие после работы мылись, делали прически, готовили из своих запасов скудную закуску. Кто из своих стратегических закромов доставал самогон, кто туфельки, кто белые, еще довоенные носочки. Все это напоминало настоящий муравейник в предчувствии летнего дождя.
Валерка от такого внимания к своей персоне прямо оторопел. Он видел, как эти женщины радуются, словно он для них был и мужем, и сыном, и братом одновременно. Примерно через час все для торжественной встречи героя было готово.
— Ну, давай, старлей, не падай духом! Мое бабье царство ждет тебя! — шуткой сказал майор и, открыв дверь из комнаты матери, подтолкнул его в коридор.
— Я, Данилыч, боюсь, первый раз перед такой аудиторией мне придется выступать!
Вдоль коридора по обеим сторонам стояли женщины, разного возраста. Все они в эту минуты были удивительно нарядны и красивы. Судя по запаху нафталина, перемешанного с духами былых лет, все эти красивые вещи были вытащены из старых сундуков, и одеты ради одного этого момента. Бабы приветливыми улыбками и вздохами встретили дорогого гостя, при этом во все глаза жадно пожирали парня своими истосковавшимися по любви женскими взглядами.
Валерка оторопел. Майор подтолкнул его в спину, и когда тот сделал первый шаг, все общежитие зарукоплескало, словно известному артисту московской филармонии. Валерк, смущаясь, шел между шеренгами баб, а они, как одна трогали его руками, словно не веря в его материальное происхождение. В этот момент каждой из них хотелось прикоснуться к настоящему летчику, прикоснуться к настоящему герою, да и просто, к настоящему мужику.
— На сувениры, бабы, героя не рвать, парню еще фашистов бить! — сказал громогласно Данилович, и, словно под конвоем, провел Краснова в Ленинскую комнату.